– О нём мало что известно. Эпоха Эламина и Даифа относится к Утраченному Времени. Знаю, что в юности Даиф увлекался тёмными силами, – сказал Алан. – Он изучал Мрак. Это… неизвестное вещество… мы ничего не знаем о нём.
– Может, кто-то и знает, – иронично вставила Нина и кивнула в сторону большого герба Аэксета, висящего возле парадного входа.
Алан покосился на герб и незаметно мотнул головой Нине.
– Похоже, весь Мрак Даиф забрал с собой в пятый мир, – продолжил он, – потому что в Секрете его за последние пятьсот лет не обнаружили. Словом, между братьями произошла схватка. Возможно, из-за Мрака. Даиф скрылся в пятом мире, а Эламин запечатал дверь, чтобы брат не смог вернуться.
– Он был так опасен? – Нина вздрогнула.
– Это знал только Эламин, – равнодушно пожал плечами Алан. – Он запечатал дверь пятого мира, построил знаменитый Рукав, гарантирующий почти стопроцентную безопасность Финии. Он утверждал, что неестественное нужно изолировать. Некоторые исследователи считают, что он боялся возвращения брата и хотел оградить мир от него. Как бы там ни было, на протяжении четырех веков Секрет закрывали его последователи. Последнюю щель запечатывал Тит Соловей. Он пропал без вести, отправившись на поиски этой последней лазейки во внешний мир. Похоже, что он закрыл её с той стороны.
– Я не понимаю, – произнесла Нина, – как можно закрыть мир от мира? Что это значит?
– Секрет раньше не был обособлен, – терпеливо сказал Алан, открыл коробку с орешками и положил между собой и Ниной. – Отсюда можно было отправиться в любое место, хотя это и требовало определённых глубокомысленных знаний, потому что Секрет постоянно дрейфует. Сейчас никто не может ни войти, ни выйти за установленные пределы. Попробуешь – и затеряешься в пустоте навеки. Эламин запустил как бы механизм поворота, понимаешь? Повернуть Секрет так, чтобы он был параллелен другим землям. Параллельные линии не пересекаются. Его идея состояла в этом. Собственно, всё удалось. Секрет один, совсем один в маленьком, закрытом мире. Мы называем его вторым миром.
– Остальная земля это первый мир, – догадалась Нина.
Алан кивнул.
– А пятый мир? Где это место?
– Хороший вопрос, – он развёл руками. – После войны установился Аэксет, гарант согласия и безопасности, и было безоговорочно решено, что мир Мрака и Господина, человека, которого опасался сам Эламин, должен быть под запретом. Слушай, прости, я отлучусь.
Он встал и быстро зашагал к выходу. Бедолага. Пошёл подышать свежим воздухом.
Глава 9. Господин приходит к тем, кому нужна его помощь
Нина вернулась домой и с треском захлопнула дверь, заперла её. Итак, она всё ещё жива и на свободе. Неплохое достижение на фоне всего происходящего.
Перед сном она поболтала с Витой. Здорово вот так просто разговаривать, без напряжения, без колкостей. В мягком сумраке спальни, глядя друг на друга с противоположных стен. А в окнах – небо, усеянное звёздами. Ветерок гладит занавески медленными нежными колыханиями.
– Надо бы поспать, – протянула Нина. – Знаешь, я плохо сплю в последнее время. Мне постоянно снятся кошмары.
– Правда? – удивилась Вита. – По тебе не скажешь. Ты всегда такая… жизнерадостная, будто у тебя нет проблем.
Нина засмеялась. Это был смех боли и иронии.
– Ты тоже держишься молодцом, – тихо сказала она.
Вита шумно вздохнула.
– Мои родители работали в заповеднике, – неуверенно проговорила она, – они рассказывали, что Иманна наконец-то дало первые плоды.
Нина села в постели. Трепетный холодок прошил ей спину, и она невольно вздрогнула.
– Чтобы дерево не смогли украсть, – продолжила Вита, – отец и его коллеги разделили ключ от хранилища на части, только все вместе могли открыть его. Похитители узнали об этом, но, похоже, не знали, у кого именно из сотрудников кусочки ключа, и просто взорвали проход в хранилище вместе с остальным зданием. У нас там часто такое бывает, убийства, беспорядки, разбои, – она помолчала, словно проглатывая угрюмую мысль. – Потом они пришли в Нинебесный лес и убили себя ради нелепого ритуала.
Нина не шевелилась. Бедная Вита не представляла, для каких целей эти люди убили её родителей.
– Время поможет, – хрипло проговорила Нина.
– Некоторые чувства не проходят, – сказала Вита, – просто притупляются.
– Это тоже неплохо, – хмыкнула Нина. – Представь, если бы было одинаково больно всегда?
Чувства притупляются, но никуда не деваются. Иначе не было бы психологии, иначе не было бы людей, у которых психологи в валежнике ненависти, неуверенности, чёрствости откапывают одно и то же – боль, обиду, страх.