Он вынул из внутреннего кармана пиджака кинжал в кожаных ножнах. Вита выдохнула и машинально ухватилась за руку Нины.
– Не подходите! – не своим голосом закричала Нина и схватила первое, что попалось под руку, – лампу с тумбы. – Только троньте меня, я расшибу вам череп этой штукой!
Ухмылка тронула его губы, зелёные глаза наконец-то наполнились чувством – тем самым страшным отчаянием.
– Попробуй, – сказал он, надвигаясь.
– Мы найдем другой способ, я помогу вам! – Нина размахивала несчастной лампой, глядя, как он вынимает кинжал из ножен.
– Слишком поздно. Вита не пострадает. Хочешь, я выведу её в коридор, чтобы она не видела этого и не мешала.
Сердце Нины билось всюду одновременно, везде в этой комнате. Она первой подскочила к нему и со всей силы ударила лампой его по голове, но крепкая рука больно отбила её выпад, и удар получился жалким. Нина замахнулась ещё раз и вбила искривившуюся лампу ему в бок. Он со злостью вырвал её и отшвырнул, схватил Нина за шею и поднял руку с кинжалом. Справа на него прыгнула Вита и оттолкнула, лезвие лишь прорезало Нине кожу от ключицы до плеча. Она судорожно прижала ладонь к ране. Боли не было. Он с рыком снова бросился к ней, целясь ножом в грудь. Нина увернулась, но холодная сталь прошлась по её предплечью. Брызнула кровь. Нина бросила в него гранитный подсвечник, стоявший на подоконнике, но промахнулась. За ним полетела шкатулка с украшениями, угодила ему в грудь и распахнулась. На пол со звоном посыпались бусы, кольца, серьги.
– Я всё равно вырежу твоё сердце, – прохрипел он.
Вита испустила такой пронзительный, переполненный необузданного гнева и страха крик, словно это она была жертвой, и с силой, которую Нина никогда ей не приписала бы, снова оттолкнула его. На её пальцах полыхнул жаркий свет, накаливший за доли секунды спальню так, что невозможно было дышать. Чудовищно яркое сияние разорвало ткань пространства с громоподобным ревом. Раздался звон разбиваемого стекла. Нина сжалась, закрыла лицо руками, чтобы не ослепнуть и не обжечься. Воздух, накалённый жаром, остро и больно лизал кожу.
Нина схватила Виту за плечи и затрясла.
– Стой! Стой! – кричала она.
Пожар яростно сжигал воздух и шторы. Кольца пламени кружились по комнате бешеными змеями, переливаясь разными цветами. Нина прижалась к Вите. Господи, они сгорят заживо! Пламенные драконы в один миг замерли и, извиваясь, припали к земле и погасли у ног Виты.
Нина осмелилась кашлянуть. Она огляделась. Вокруг клубился дым. На подоконники коптились чёрные осколки окна. пламя красно-золотыми языками догорало на обрывке занавеси, треща и шипя. Нина сорвала её и осторожно посмотрела вниз. На лужайке под окном, среди розовых кустов и абрикосовых и вишневых деревьев лежали закопчённые стекла и куски догорающих штор.
– Он там? – дрожащим голосом спросила Вита.
– Нет.
Нина повернулась к ней.
– Когда ты собиралась сказать?
– Я надеялась, что говорить не придётся, – проговорила Вита, – здесь второй режим. Если…
– Как ты могла! Мы бы относились к тебе так же! – воскликнула Нина.
Она ударила руками по коленкам и снова посмотрела на окно. Гнев и страх омывали сердце. В голове билась мысль – Вита обладает неестественными силами, за ней придут, её проверят, проверят весь этот дом, будут следить, за Ниной, за тётей, их заподозрят в сговоре против режима, их не оставят в покое. Палачи, хакалы, они узнают о Господине, о перстне. Под ударом окажутся Пенелопа и Алан! Если же не узнают… придётся остановиться, не выходить за строгую линию дозволенного. Всё пропало. Вита. Нет, Вита не хотела, не знала, не надо на неё сердиться. Она спасла их. Если и злиться, то на зеленоглазого. Нина невольно зарычала.
– Ты ранена, – всхлипнув, проговорила Вита. – Прости…
Нина вздрогнула и опустила глаза на своё тело. В платье зияли дыры, из которых вытекала кровь. Она будто облилась красной краской. Вся в багровых пятнах и струях. Но боли не было. Наверное, адреналин бил ключом.
– Ты спасла нас, – просипела Нина и машинально прижала ладонь к плечу. Не хватало ещё истечь кровью. – Я не злюсь на тебя. Спасибо.
Явились хакалы, с причитаниями и бурей эмоций примчались Мар и Бат. По улице с громогласным ревом пронеслась машина медицинской помощи. К дому подтягивались другие соседи и прохожие.