Бабушка жила в старом доме рядом с кладбищем. А дедушка в последнее время болел, денег на лечение не было, врачи говорили, что ему осталось недолго. Пенелопа избегала посещений спальни, где дедушка проводил дни и ночи, лёжа в постели и безобразно кашляя. Заходила только в те редкие случаи, когда некому было отнести ему обед.
Раньше она проводила время со средней сестрой, Сарой. Сара с детства занималась боксом. Весной она получила приглашение из другого города учиться в хорошей спортивной школе и уехала. Пенелопа осталась одна. Она возненавидела кашляющего и плохо пахнущего дедушку, полную и бестактную бабушку, суетливую умницу Кристину, этот вонючий дом, дурацкое кладбище, и бессердечного отца. Она не говорила о своей ненависти, чтобы они не догадались о грусти. Они и не догадывались. Кристина торчала на работе с утра до вечера. Бабушка возилась в своём хозяйстве. Дед лежал в постели. Отец пропадал в командировке. Соседей поблизости не было. Будь они, она всё равно не стала бы с ними общаться. Вокруг не было ни одного человека, с которым можно поговорить: одни старики, больные и кретины.
– Нина, – произнесла Пенелопа вслух.
Нина… она проблеск. Как если бы шёл дождь, всё время шёл дождь, вот уже несколько недель шёл дождь, земля превратилась в болото, воздух стал сырым, грязно-зелёным, пах какими-то вонючими рыбами и туман паутиной липнул ко всему, а потом появилась радуга, – вот, что была Нина. Она ведь и вправду появилась вместе с дождём.
Больница была очень старая. Такие в Каруде давно не строили. Некоторые отделения отремонтировали, но не корпус неврологии. Выглядел он на тысячу лет, если не на миллион.
Коридоры были длинные и узкие, в них едва втискивались каталки. В огромных палатах размещали по восемь-десять человек, так что и развернуться негде. Отовсюду несло лекарствами и каким-то затхлым, удушающим человеческим запахом, запахом человеческих болезней.
Казалось, делая каждый шаг, рискуешь подхватить новую порцию болезней, испачкаться о кровь, гной и чего похуже. Пенелопа зажала нос и рот кулаком и влетела в палату Нины. Какое счастье, здесь нет больных с какими-то космическими станциями на голове и распахнуто окно!
Нина сидела на койке. Пенелопа закрыла дверь и замерла. Вновь эта девушка пробудила у неё зловещие образы русалок и нимф. Что за мистика? Наверное, дело в её внешности и эффектном появлении. Она таинственная, романтичная, сплошная загадка. Пенелопа как неудачно вытесанная марионетка по сравнению с ней. Она враждебно скрестила руки на груди.
У Нины были чёрные глаза с блеском, точно неугомонные, пляшущие огоньки искрились в них. Лицо у неё было живое и в то же время тихое. Смуглая кожа поражала завидно ровным тоном. Маленький нос, маленькие губы умиляли, а родинка на правой щеке и чёрные короткие кудри, подпрыгивающие при каждом движении, словно подмигивали и подсказывали, что их хозяйка вовсе не милый ребёнок, что лукавость прячется в детском лице.
– Ты не встречала мою медсестру? – спросила она.
Пенелопа невольно расслабила руки, услышав её сахарный голос.
-
Она обещала принести яблоки, я пропустила завтрак, – добавила она. – Очень хочется есть и очень сильно хочется яблок.
Пенелопа как будто услышала урчание в её животе. Она и сама захотела что-нибудь съесть.
– Я как бы не в курсе, как выглядит твоя медсестра, – буркнула она.
– Ты на первой странице альбома.
– Рисуешь? – Пенелопа осмотрелась в поисках набросков.
– Нет. В моей голове, – ответила она. – Альбом с лицами людей в моей голове. Ты первый человек.
– До меня никого нет? – Пенелопа села возле кровати и оглядела её с ног до головы.
Нина выглядела лучше, но что-то зыбкое и хилое ещё не покинуло её тело, словно её раздавили и она так и не оправилась. Она напоминала угнетённого, притихшего котёнка. Но Пенелопа так и ждала от неё чего-то необычного, чего-то… неестественного? Раз попробовала, захотелось ещё? Она ли это?
– Только во сне, – сказала Нина.
Пенелопа не удержала кислую мину. Регистраторша в приёмной сказала, что вчера Нина бормотала о грозе, о море, о голосе, который звал её из темноты. Кроме имени она не сумела ничего вспомнить, а при себе у неё был лишь старинный перстень. Ночью ей приснился голос, произносящий её имя из темноты. Он так напугал Нину, что она выбежала в коридор и бросилась к дежурной сестре с криком «Защитите!». Остальную часть ночи она спала при включённом свете.
– Моя сестра постарается помочь тебе, – сказала Пенелопа. – Кристина. Она… невыносима, жутко болтлива и всё делает ужасно правильно, но… она работает в Аэксете, всего лишь секретарем или помощником, но… радости у неё было выше крыше, когда её приняли.