Одно из самых неприятных качеств британской прессы — это тенденция терять голову от запаха крови. Едва учуяв «раненого» политика, журналисты сбиваются в стаю и преследуют беднягу, пока не повалят на землю и не прикончат — или пока политик не извернется и посредством кульбита не уйдет от погони. Лидеру иногда нужно позволять обвиняемым политикам защищаться в Парламенте; процедура сродни гладиаторским боям — выживший получает свободу, в данном случае — от клеветы. Такие парламентские мероприятия имеют порой эффект катарсиса; если политик в итоге не сломлен, то по крайней мере в истории поставлена точка. Стив Байерс «на гладиаторской арене» не выстоял, зато через несколько лет после него это удалось Тэссе Джоуэлл.
Скандал с предполагаемой взяткой ее мужу, Дэвиду Миллсу, от Сильвио Берлускони закручивался подобно торнадо. Тэсса просто не успела вовремя собрать данные. Она боялась, как бы Тони не выбросил ее за борт; отправила ко мне «посольство» в лице стойких лейбористов Маргарет Макдоны и Вахида Алли, чтобы просили сохранить ее политическую карьеру. К счастью, мне удалось убедить обоих, что мы не намерены приносить Тэссу в жертву. В самый разгар скандала я постарался ободрить Тэссу; говорил, что СМИ, как всегда, пошумят да и перестанут. Если держать себя в руках, говорил я, выйдете сухой из воды. Тэсса в итоге изложила все данные и ответила на все вопросы о взятке ее мужу и о его столкновениях с Департаментом внутреннего контроля. СМИ почуяли, что добыча ускользает; желание схватить ее только окрепло. Тэсса позвонила мне, задала вопрос: я точно уверен, что ее муж не сделал ничего противозаконного? Мне удалось дать максимально обтекаемый ответ. Тэсса явно начала изводить этим вопросом себя. Через несколько дней позвонил Алистер, сказал, что Тэсса и Дэвид находятся у него дома и что они решили расстаться. Мне было жаль Тэссу, жаль ее семью; однако я понимал, почему она приняла именно такое решение. СМИ же тотчас стали утверждать, что развод в данном случае — проявление бессердечия и попытка сохранить политическую карьеру. Ясно одно: в результате скандала Тэсса увидела своего мужа в новом свете. Последним испытанием стало ее появление в Палате общин. Случилось это 4 марта. Тэсса пришла отвечать на вопросы. И победила — освободилась от налета клеветы и осталась в политике.
Будучи у руля, приятно наблюдать скандалы в оппозиции. Помню, Уильям Хейг немало позабавил нас, ратуя за пэрство для Майкла Эшкрофта — при его-то полосатой биографии! Мы не вмешивались — оставили это дело на совести Комиссии по политическим почестям, пускай разбирается под руководством пэра от либеральных демократов. Действительно, зачем провоцировать разногласия между партиями? Часть корреспонденции относительно пэрства стала достоянием прессы, и тогда Уильям Хейг потребовал от нас расследования — кто допустил утечку. Мой ответ был — мы рады сотрудничать при условии, что консерваторов тоже можно будет опрашивать (было ясно, что «корабль» прохудился с их стороны). Эшкрофт их тревожил; когда в газетах написали, что один из кандидатов от консерваторов скорее всего получит отказ, главный «кнут» тори в панике позвонил мне. Я убедил его, что под «кандидатом» СМИ разумеют не Эшкрофта, а владельца газеты «Телеграф» Конрада Блэка, которому обещано пэрство. «Кнут» заметно успокоился. Мы ничего не имели против блэковского пэрства; правда, непонятно было, как оно возможно — Блэк был гражданином Канады, по существующим законам канадцам даже рыцарского звания не полагается.
Эпизод дорос до размеров саги. Канадский премьер Жан Кретьен, терпевший нападки принадлежащих Блэку канадских газет, наложил вето на его пэрство. Секретарь Кабинета подчеркнул, что королеве не должно получать противоречащие друг другу советы двух ее премьеров, когда один выступает за пэрство некой персоны, а другой — против. Конрад звонил мне каждые несколько недель — сообщал последние новости о борьбе. Так и слышу его раскатистое: «Джонатан, вас беспокоит величайший идеалист всех времен и народов». В конце концов, ради пэрства Блэк отрекся от канадского гражданства. Для премьера, впрочем, мало удовольствия в страданиях оппозиционной партии от журналистских нападок. Грязные истории редко когда дают одной партии преимущество перед другой. Они только усиливают уверенность народа в том, что все политики одним миром мазаны.