А “Стишки” ее действительно “реакция мозга на жизнь тела”. Любопытные, “свои”. Но что они скажут тем, кто не сидел на полу перед первым рядом под звуки “Умки и Броневичка”? Я, например, сидел, повезло. Как, впрочем, повезло и с этим номером “Октября” в целом.
Сергей Филатов, Александра Стёпина. Русское лютеранство: между протестантизмом, православием и католицизмом. — “Дружба народов”, 2002, № 9.
“Современное российское лютеранство развивается так, как будто его исходная точка — первые годы проповеди Лютера, когда он еще не окончательно порвал с Ватиканом и задумывался о возможности присоединения к православию”. Цитаты из речей новосибирского театрального режиссера Всеволода Лыткина (глава “Библейская лютеранская церковь”), кажется, стоят мессы: “После советской власти русские стали скорее испорченными западноевропейцами, чем испорченными византийцами, западная духовность нам стала ближе”. И чтобы не окунаться в чужую национальную культуру, пастор Лыткин хлопочет о “литургическом лютеранстве”, он почти готов принять иконопочитание. Пока перед лицом основной русской лютеранской церкви — Церкви Ингрии — Лыткин с прихожанами (среди которых много ученых новосибирского Академгородка) — в меньшинстве. Ну ничего. У авторов статьи достаточно примеров, чтобы подвести себя к выводу: “Российское лютеранство становится серьезным духовным и интеллектуальным вызовом русскому православию, который оно скоро будет вынуждено осознать и, будем надеяться, сумеет дать по-настоящему творческий ответ (курсив мой. — П. К. ) на этот вызов”.
Это еще зачем? Разве за них не молятся ежедневно, как и за всех удаляющихся ?
Илья Фаликов. Прозапростихи. Три этюда. — “Дружба народов”, 2002, № 9.
Из этюда “Про Кружкова”: “Он попытался и за „Ностальгией обелисков” — этим замечательно гигантским сооружением, книжной египетской пирамидой — укрыться, затаиться, выдать себя то за литературоведа, то за культуролога, то за учителя-словесника, то за просто туриста-пешехода. Это инерция переводчества как типа творчества и творческой натуры, с одной стороны. С другой же стороны, это, если хотите, целомудрие, похожее на робость. Что-то глубоко детское есть во всем этом”.
В. Ж. Цветков. Николай Николаевич Юденич. — “Вопросы истории”, 2002, № 9.
Вот за что тебя люблю я, журнал “Вопросы истории”. За галерею “Исторических портретов”. Хорошо бы их когда-нибудь и в книжку собрать, распределив по странам да временам.
Интересно, что нынешнего героя — и Белое движение в целом — очень поддерживал военный министр Великобритании Уинстон Черчилль, в отличие от главы кабинета Ллойд-Джорджа (публикуются соответствующие фрагменты писем). В эмиграции же генерал оставался “своего рода символом славы русского оружия в годы мировой войны, побед Кавказского фронта”. Много помогал молодежи в изучении русской культуры и опочил в 1933-м.
Е. И. Чапкевич. Русская гвардия в Февральской революции. — “Вопросы истории”, 2002, № 9.
“Весной 1917 г. в войсках гвардии, как и в армии в целом, стало наблюдаться такое явление — награждение офицеров, кавалеров боевых орденов, исключая орден Св. Георгия, солдатским георгиевским крестом с лавровой ветвью. Награждение это осуществлялось по представлению ротных собраний, и офицеры очень гордились такими крестами как символом не только героизма, но и признания солдат. Но в целом эти меры не могли радикально наладить отношения между солдатами и офицерами. После Февральской революции гвардия утратила характер элитного войска”.
Эмиль Мишель Чоран. Разлад. Фрагменты книги. Вступительная заметка и перевод с французского Бориса Дубина. — “Дружба народов”, 2002, № 9.
Знаменитый “парижский румын” — философ, эссеист и, как пишет Дубин, “прославленный афорист”. Его, конечно, не зря называли злыднем и бирюком; оказывается, гибель, nihil, смерть — действительно его излюбленные темы. Выхватим, однако, из наименее злого, попробуем на вкус:
“Только что прочитал в биографии Чехова, что больше всего рукописных помет он оставил в книге Марка Аврелия. Деталь, которая разом озарила для меня все”.
“Жаль, что Господь Бог не сохранил за собой монополию на „я” и выдал нам разрешение тоже употреблять в речи первое лицо. А так просто было избавить нас от этой напасти!”