Джин Эдвард Вейз-младший. Времена постмодерна. Христианский взгляд на современную мысль и культуру. Перевод Евгения Терехина. [Б. м.], Фонд «Лютеранское Наследие»; «World Wide Printing», 2002, 240 стр.
Персонажи книги Реати упорно и настойчиво убеждали в необходимости для Церкви идти в секулярный мир, проникать в сумятицу времени, чтобы стать закваской мира. О том же говорит и Вейз-мл. Но по-своему. Реати обращен к прошлому, черпая из него важные для себя идеи. Вейз думает о том, как жить сегодня. И даже уже надумал. Христиане, как он полагает, должны находиться в непрерывном процессе «узнавания времени» (Рим. 13: 11), различать его знамения. И целью своей книги он видит изложение того, что «должен знать христианин» о современном мире. У Вейза простой, здравый, ничем не замутненный взгляд на вещи, взгляд цельного и притом умного человека. Его бодрая, неплаксивая и неистеричная книга — это, во-первых, замечательно внятный портрет постмодернизма как духовного явления, социального, культурного и художественного феномена. Это трезвый анализ прагматичного критика, который стремится сначала вполне понять явление, а потом использовать его. (Оборотная сторона логической четкости у Вейза — некоторое спрямление житейских сложностей, неразличение противоречивости культуры, личностного опыта. Автор, скажем, обличает модернизм оптом, почти не замечая религиозного его варианта; в экзистенциализме видит лишь атеистическую основу. Опыт личности он берет не в его полноте, а в качестве примера, иллюстрации. Но таковы, предположим, требования жанра и особенности авторского «я».) Вейз приветствует крушение модернизма, имея в виду антропоцентричные теории и практики Нового времени (христианин не может быть недоволен тем, что безбожная культура рухнула, рассыпалась в прах), и вооружается на релятивистский плюрализм постмодернизма в твердом намерении не угождать духу времени, а побеждать его изнутри. «Христиане согласны с постмодернистами в том, что человек крайне немощен и изменчив, полон противоречивых желаний и побуждений. Также христиане могут согласиться с постмодернистами относительно тщетности идеалов гуманизма (речь тут идет об антропоцентрическом атеистическом гуманизме. — Е. Е.). Но вместе с тем христиане с присущей им категоричностью верят, что человек — все же больше, чем телеэкран. Ценность человеческой жизни проистекает <…> из образа Божия, дарованного каждой бессмертной душе». И далее: «Для пустого поколения Евангелие Иисуса Христа может стать поистине доброй новостью». Нужно использовать смерть модернизма, чтобы «исповедовать историческую библейскую веру потерянному и смущенному поколению». Христианство нашей эры, по Вейзу, — это христианство сопротивления и контратаки. Компромисс — это предательство. «Век сей» не должен определять церковное служение. Церкви надлежит твердо держаться своего библейского основания, категорически противостать духу века сего, не сдавая ему морали и истины, вернуться к своему доктринальному наследию и культивировать «конфессионализм» как «живую ортодоксию». Вот так вот туго закручивает Вейз свои гайки. И, в общем, убедительно, надежно закручивает. Может быть, это еще и оттого, что начинает и кончает он твердо заявленной убежденностью в том, что только христианство знает о свободе все.