Мой брат и хотел бы согласиться с родителями, но только в лагере том ему совсем не понравилось. Делать там было абсолютно нечего — один какой-то чахлый кружок по выжиганию и сбор колосков на колхозном поле. Тосчища смертная! И мой брат слонялся целыми днями в дурацкой чужой футболке с десятым, как у Пеле, номером и грустил невыносимо. Единственное, что его занимало, так это лошадь одна, которая паслась неподалеку. Хорошая лошадь, настоящая вполне. Иногда ее запрягали в телегу и туда-сюда возили на ней барахло всякое.
И вот, чтобы скучать не приходилось, мой брат решил эту сивку-бурку прикармливать. И полсмены лагерной потихоньку таскал ей из столовки все свои «очень вкусные» порции ненавистной манной каши и перловки несчастной.
Сказать зачем? Да чтобы, не дожидаясь конца смены, сбежать на иноходце из лагеря того чудесного…
Мой брат к тому же не один такой счастливый там был, многие ребята хотели удрать с ним вместе. Но бежать решено было верхом — телега ведь громадная, ее быстро погоня могла настичь. А потому мой брат отобрал только двух самых стойких друзей — остальные верхом не уместились бы — и стал разрабатывать план побега.
Но в назначенный день, когда все уже готово было, возникла одна сложность жуткая. Та благодарная лошадка, пока уплетала завтраки моего брата, сильно прибавила не только в весе, но и в росте. Вымахала — будь здоров! И как на нее влезть — не знал никто. Один из беглецов, Побелык, предложил было стащить у сторожа длинную лестницу, прислонить к лошади и забраться. Но мой брат сказал, что самой лошади это вряд ли понравится.
— Если бы к твоему туловищу лестницу прислонили, ты бы потом проскакал до города с тремя седоками? — спросил мой брат Побелыка. — Не, не то все это. Я-то их привычки знаю, — хвастался он. — Если приставить лестницу и полезть, то лошадь обязательно в сторону отбежит.
И пока его друзья восхищались знанием лошадиных повадок, мой брат подумал и решил:
— Вот что! Для успеха операции нам надо подвести лошадь к дереву и крепко привязать ее двойным морским. А потом залезть на это самое дерево и прыгнуть сверху на круп.
Те двое, что собрались бежать с моим братом, про крупу, наверное, впервые в жизни-то слышали. Но куда им деваться было? Они согласились.
Животное осторожно подвели к дереву, затянули петлю на задней ноге, а другой конец веревки два раза обмотали вокруг ствола.
Первым на дерево подсадили моего брата. Он вскарабкался, прицелился, зажмурился и-и… прыгнул. Гнедая, не ожидавшая такого предательства, рванула так, что мой брат кубарем слетел на землю. Лошадь понеслась в поле, и с тех пор ее никто ни разу не видел.
Перепуганные беглецы кинулись было в лагерь, но потом вернулись и стали ощупывать моего брата — он все еще лежал на земле, хотя, к счастью, остался жив. Побелык протянул:
— А говорил, повадки знаешь… Может, лучше было все-таки лестницу приставить?
— Просто двойной морской плохо завязали, — ответил мой брат, — а так бы…
Теперь ясно, какой у меня брат старший?! Тертый калач, не то что там! Он к тому же еще в технике всякой сечет как нечего делать. Ему какой-нибудь механизм разобрать — раз плюнуть. А если время будет, он и собрать попробует… Однажды он вообще придумал эропланом собственным обзавестись, чтобы летать где вздумается. И вот день и ночь он твердил мне о таком эроплане и о том, как он меня с собой возьмет. И тогда мы с ним будем — повсюду — как луч солнечный из-под облаков. У меня аж голова кружилась — так мне хотелось! И-и-и… с эропланом этим целая история потом приключилась, расскажу как-нибудь…
Пока эроплана у нас не было, мой брат решил, что нам срочно нужна своя собственная сторожевая собака. А иметь свою собаку?! Живую?! В это даже не верилось…
Вообще, о собаке каждый мечтал. Когда ребята во дворе собирались и во все, что можно, уже было сыграно, все шли в круглую, с лавками, беседку и начинали придумывать, как бы они своего песика назвали…
А у брата моего, наверное, самая любимая книга — это «Белый Клык». Про волка, который почти что собакой стал и потом жил в доме у хороших людей. Ну, может, читали, знаете… Отличная книга! Конечно, мечтать о своем волке даже не приходилось — родители точно не разрешили бы, но вот собака… Мой брат каждый вечер мне рассказывал, как это здорово, когда у тебя своя собака есть. Как она может другом настоящим стать, если за ней ухаживать хорошенько и кормить ее к тому же… А главное — как она защищать будет от всяких гадов при нападении…
И вот когда однажды мой брат по привычке смотрел в окно и о чем-то там думал, он вдруг хлопнул себя по колену и заорал мне в ухо, что у него план есть насчет собаки. И, выпучив глаза, побежал куда-то. Я увязался было за ним, но мне велено было ждать во дворе. И я остался ждать — сами понимаете, ради своей собственной собаки можно было любое вытерпеть. Даже — если надо — сидеть на одном месте хоть сто лет.