Как мы говорим и почему мы друг друга понимаем? Как образуется коммуникативное пространство? Почему мы способны разделять смыслы друг с другом, хотя часто подразумеваем под одними и теми же словами вещи весьма непохожие? Этому посвящена книга.
“Ego Loquens” очевидно отсылает и к Декартову “cogito ergo sum”, потому что первым значимым словом в любой коммуникации оказывается личное местоимение “я”. В коммуникативном акте я доподлинно знаю только одно: значение местоимения “я” и уже как следствие значение местоимения “ты”, поскольку допускаю, что собеседник способен обратиться ко мне с ответными словами, то есть стать “я” для себя. Все остальное нечетко. Затем я понимаю местоимение “он”, поскольку допускаю, что “он” способен стать потенциальным участником разговора. Здесь начало коммуникации, здесь возникает значение, отсюда вырастает все остальное.
Успенский исследует дейктические слова, которые выступают как исходный пункт “координации личного опыта”. Дейктические (от греческого слова “дейксис” — указание) языковые выражения — это те выражения, которые могут быть проинтерпретированы исключительно при помощи обращения к физическим координатам коммуникативного акта — его участникам, месту и времени. Описав базис коммуникации, во второй части книги Успенский обращается к общей проблеме понимания.
Читая Успенского, я думал о программировании и о юности. Возможно, потому что мои занятия программированием в основном пришлись на юный и молодой возраст.
Эдсгер Дейкстра заметил однажды, что умение программировать — это умение использовать переменные. Именно переменные позволяют описывать не конкретную, а любую ситуацию (в заданных языковых границах). Естественный язык предлагает свои средства для описания произвольной ситуации — это средства дейксиса. Использование переменной начинается с присваивания значения, и первоначально присваивание происходит переменной “я”. В этом смысле устройство естественного языка оказывается разительно схожим с языками формальными. Только в естественный язык мы погружены, и приходится выдергивать себя из болота за волосы. Именно это и происходит в тот момент, когда я говорю “я”. Сходство естественного и формальных языков не случайно, и лингвисты его хорошо понимают. Так, Е. В. Падучева предложила называть дейктические выражения “прагматическими переменными речевого акта”.
“Я”, с которого начинается коммуникация, проходит много стадий определения, и в первую очередь оно определяется через многочисленные “ты” и “он” в результате многократных переотражений. Поэтому в юности, когда “я” еще зыбко и не оформлено, наверняка важнее “тусоваться” с друзьями, влюбляться, путешествовать, чем сидеть за книгой или за партой. Юность настойчиво требует определения собственного “я”: с осознания необходимости этого определения она начинается и некоторым оформлением “я” она заканчивается. Дальше начинается зрелость и возможность говорить от имени этого уже проявленного, уже существующего “я”.
А. А. Зализняк. “Слово о полку Игореве”. Взгляд лингвиста. 2-е изд. М., Рукописные памятники Древней Руси, 2007, 416 стр. (“Studia philologica. Series minor”).
Андрей Зализняк, начиная свое исследование подлинности “Слова…”, заявляет, что он относится к проблеме со всей научной непредвзятостью и ему, возможно, даже приятнее было бы установить факт фальсификации. Но по мере чтения ощущение, что лингвист знает ответ заранее, крепнет. Да, Зализняк убежден, что традиционная датировка верна и “Слово…” действительно написано в XII — XIII веках.
Тем не менее книга необыкновенно увлекательна. И в первую очередь тем, что сосредоточенность на одной проблеме позволяет лингвисту продемонстрировать мощный арсенал методов, которыми пользуется современная наука при исследовании развития языка. Книга очень убедительна, но именно поэтому складывается ощущение, что настоящее доказательство, хотя бы на том уровне строгости, на котором работает математика, — невозможно.
В работе есть много замечаний общего характера, которые крайне важны при анализе любого нематематического доказательства. Например, Зализняк подчеркивает, что само по себе количество аргументов ничего не доказывает, если каждый из аргументов недостаточно обоснован. Это вроде бы очевидно, но такого рода доказательства регулярно встречаются.