Ну, понятно, у них поллюции (дела, гастроли, новое телешоу с чудным названием “Территория добра” и проч.)! Все они — дети, подростки, эгоистичные и ни на что не способные. Один тут настоящий мужчина — Председатель, русский офицер, из тех, кто бывшими… — по щеке Михалкова ползет скупая мужская слеза. В финале он беседует с мальчиком по-чеченски: “Мы их найдем! Ты их помнишь в лицо? — Мальчик кивает. — Ладно, поживешь пока у меня. Зови дядя Николай”. Постойте! Так мальчик знает убийц в лицо? Это же меняет все дело! Чего же нам тут два с половиной часа мозги пудрили? В последний момент картина преступления опять радикально меняется. Но это уже не важно. Никому, кроме дяди Николая, не дано добраться в этом туманном деле до истины. Присяжные, униженные и оплеванные, расходятся по домам. Вместе с ними сбитым с толку, растерянным и оплеванным чувствует себя зритель (некоторые это состояние ошибочно принимают за “моральное очищение”).
Надо сказать, что во всем этом фильме с невнятной детективной интригой и загадочными героями единственный, чье поведение кажется абсолютно логичным, — персонаж Михалкова, точно повторяющий стратегию Михалкова-Автора. Этот старичок заседает в судах вовсе не от скуки, а из идейных соображений. Суд присяжных для него — поле битвы. Ведь ишь чего выдумали холопы — сами себя судить! Не холопское это дело. Суд — это компетенция барина. Поэтому первым делом нужно людишек лишить информации; ни в коем случае не рассказывать им то, что тебе известно. Затем по возможности запутать их, увести обсуждение в сторону (это Михалков-режиссер блистательно проделывает с помощью своих персонажей-марионеток). А если уж, паче чаяния, холопы все-таки доберутся до правды — нужно загнать их в угол, поставив перед абсолютно ложной альтернативой.
Я думаю, интерес публики к фильму “12” процентов на семьдесят обусловлен заимствованным сюжетом. Людям всегда интересно смотреть, как такие же простые, случайные, с улицы граждане разматывают детективную интригу и взвешивают участь преступника на весах справедливости. Картина Люмета показывает, насколько это непросто. Человеку приходится преодолеть инерцию — слепое доверие к профессионалам-юристам, включить мозги, способность к самостоятельному анализу, одним побороть робость, другим — привычку подавлять окружающих, научиться слышать другого и отстаивать свою точку зрения, отодвинуть в сторону эгоизм, преодолеть в себе застарелые предрассудки, болячки и комплексы… Борьба идет не на шутку; у “разгневанных мужчин” дело пару раз чуть не доходит до мордобоя, но в итоге из случайного собрания разрозненных индивидуумов у нас на глазах образуется жизнеспособная клеточка гражданского общества.
Суд присяжных — демократический институт. Создатели фильма “Двенадцать разгневанных мужчин” не скрывают, что их картина — апология демократии. Да, простые, разные, с улицы, случайные граждане могут принимать ответственные решения и контролировать власть. Более того, в процессе такого контроля каждый человек, настаивают авторы фильма, становится чуть лучше.
Между тем основная режиссерская интенция в фильме “12” — последовательное и целенаправленное разрушение эстетической и идейной конструкции первоисточника. Там — тонкая, прочно сплетенная ткань интеллектуальной интриги, на фоне которой захватывающе раскрываются человеческие характеры. Здесь — элементы строгого детектива утоплены в чавкающем болоте абсурда. Там — строгий лаконизм выразительных средств, здесь — нагромождение балаганных аттракционов. Там — точно сыгранные роли, здесь — половодье самодостаточного актерства. Там — судебная драма, обучающая азам демократии, здесь — эффектная “разводка”, цель которой — выполоть даже те чахлые ростки правосознания, что есть в головах у людей; заставить электорат, то бишь зрителей, почувствовать себя в итоге абсолютно растерянными, сбитыми с толку и нуждающимися в сильной руке.
Насколько это Никите Сергеевичу удается? Если судить по отзывам в Интернете, процентов пять негодуют: “Туфта, манипуляция!..” Процентов пятьдесят “кушают” это дело с восторгом: “Гениальный фильм!” Ну а остальные сорок пять все же чувствуют в картине какой-то подвох: “Кино, конечно, хорошее, и актеры замечательные, но с финалом Михалков накрутил…” Что ж, сорок пять процентов — это не так уж мало.