Он сажал меня на колено, его голос волновался, его рука устремлялась в пространство: она помогала ему начертить передо мной то, что он видел слишком отчетливо. Я знал, что он не расскажет ничего нового. Я знал все повороты нехитрого сюжета. Декабрьский морозный денек, милая снежная Москва. Он спрыгивает с извозчика вслед за отцом. Где вредные сестры? где ревнуемый брат? Их нет в воспоминаниях. Да и отец отступает на второй план перед чудом липкого снега. Они сейчас родятся — эти увальни вечности, эти властелины детской души. Нет, не думайте, их катают взрослые. Детям не сдвинуть таких снежных комьев. Великаны встают в ряд. Над ними развеваются флажки и хлопают на ветру бело-сине-красные флаги. На фотографии все это, понятное дело, черно-белого цвета. Как во сне — что уже замечал я выше. Выходит, что жизнь такая же короткая, как сон. Но зато сны бывают долгие, как жизнь. Дядечка все время возвращался к этому сну: “Вот смотри, смотри, они появляются: мы поворачиваем на Мясницкую, вот и Чистые пруды. Кстати, ты знаешь, почему они называются Чистыми? Знаешь? Скажи мне...”
По ночному пути
Лобанов Валерий Витальевич родился в 1944 году в г. Иванове. Закончил Ивановский медицинский институт. Член Союза российских писателей. Автор трех стихотворных сборников. Работает реаниматологом в Центральной больнице г. Одинцова.
* *
  *
Игорю А.
Ты должен быть, ты будешь жить,
кружиться и лететь,
и вечер будет ворожить,
и дождик шелестеть,
и жизнь твоя должна бежать,
пусть горизонт зловещ,
и женщина должна лежать,
как дорогая вещь,
и должен поезд отходить,
осуществляться рок,
и женщина должна родить
в планируемый срок,
и должен круг замкнуться твой,
где кольца лет крепки,
и все для музыки живой
и смерти вопреки.
Из детства
Резкая вспышка укола,
хрипы да всхлипы в груди…
Знаешь, холодная школа,
ты меня завтра не жди!
Мама да тетя Тамара,
взрослую слушаю речь,
горький дымок самовара,
жарко натоплена печь.
Жизнь вдалеке от Массандры,
музыка зимнего дня.
Фельдшер Сергей Александрыч
лечит активно меня.
Нет, не застенки Лубянки,
не Октября торжество, —
клизмы, уколы да банки
были важнее всего.
Мисочка с пшенною кашей,
злая метель за окном,
ранние сумерки, кашель,
страшные банки с огнем…
Сочинитель
По реке малоизвестной
тихо лодочка плывет.
В городской квартирке тесной
человек простой живет.
Что-то тихо напевает,
что-то сам себе мычит.
В голове его, бывает,
чудо-музыка звучит.
Не понять его заботу,
музыки его чудной.
Ходит в будни на работу,
а сегодня — выходной.
Льется в окна свет неяркий,
отдыхает телефон,
и в стихи свои помарки
аккуратно вносит он.
Мир старинный, голос ломкий,
хлеб вчерашний, дом родной,
день обычный, дар негромкий,
календарь перекидной…
* *
  *
А жизнь последнюю, пропащую
я никому не уступлю!
В купе, постелями пропахшее,