Владимир Карпец. “Вооруженная Великороссия” снова в строю. — “Политический журнал”, 2008, № 9, 22 сентября <http://www.politjournal.ru>.
“Сегодня Россия может быть сохранена и сбережена „превращением войны гражданской в войну имперскую”. Снятием классовых противоречий и выбросом их вовне: классовый мир в стране против мирового капитала и его транснациональных объединений — вплоть до войны”.
Тадеуш Климович. В ожидании Нобелевской премии. Заметки о современной российской литературе. — “Новая Польша”, Варшава, 2008, № 7-8 <http://www.novpol.ru>.
“Мое литературоведческое сердце бьется в постмодернистском ритме, и я верю, что когда-нибудь — может, уже в этом году, может, через год-два — чести прочитать нобелевскую лекцию в Стокгольме удостоится писатель, связанный с этим самым интересным явлением в мировой литературе (культуре). Я убежден, что получивший премию русский писатель выразит по этому случаю сожаление, что среди его предшественников не было Владимира Набокова, без творчества которого современное искусство стало бы несколькими шедеврами беднее, и мы ничего не знали бы об осиротевших номерах мотелей, где уже никогда не проведут ночь Гумберт Гумберт и Лолита. Я надеюсь, что слова эти произнесет не Георгий (Григорий. — А. В. ) Чхартишвили (1956 г. р.), обожаемый миллионами читателей”.
“Мой список (шорт-лист) русских кандидатов на Нобелевскую премию открывают Виктор Ерофеев и Василий Аксенов. Кроме того, в нем находятся (тут уже в алфавитном порядке): Белла Ахмадулина, Андрей Битов, Юрий Буйда, Владимир Войнович, Наталья Горбаневская и Николай Коляда”.
“Когда тебе ничего больше не нужно, кроме этого”. Разговор Инны Лиснянской и Максима Амелина. — “ПОЛИТ.РУ”, 2008, 29 сентября <http://www.polit.ru>.
“ А.: А вот, Инна Львовна, такой вопрос. Мне кажется, что тему мужской старости в русской поэзии открыл Вяземский стихами о халате и целым рядом других стихотворений. Мне кажется, что в женской поэзии впервые эту тему вот так явно и так полно затронули именно вы.
Л.: Ну, это потому что я живу долго. Живи столько. Но, правда, Ахматова тоже немало жила.
А.: Немало, но у нее нет этой темы.
Л.: Нет, нет этой темы. Она слишком была женщина, чтобы такую тему подымать.
А.: А вы?
Л.: Ну, что я? Для нее это было бы трудно. Вот через это перейти было бы трудно. Наверно, ей и в голову не могло прийти такое, потому что она чувствовала себя молодой. Цветаева не дожила.
А.: Цветаева не дожила, да.
Л.: Мало кто дожил. Я вот живу и живу.
А.: Но, понимаете, такого голоса просто не было. Вы открыли просто новое видение, новое даже… ну, направлением это нельзя назвать… Такой фактически целый мир.
Л.: Ну да, никто об этом не писал почти.
А.: Никто об этом никогда не писал.
Л.: Ну, в русской поэзии Вяземский писал, немножко писал Сологуб…
А.: Случевский.
Л.: Случевский писал. Долго жил. Но очень плохо писал об этом”.
Юрий Колкер. Молодая девушка и стадо быков. — “Нева”, Санкт-Петербург, 2008, № 9 <http://magazines.russ.ru/neva>.
“Если мы признaем Верна писателем, то придется его и великим писателем признать. <...> Чтобы понять место Жюля Верна, сравним его с другим великим писателем — с Агатой Кристи. Ей было пятнадцать лет, когда (в 1905 году) умер Верн, и тридцать, когда она опубликовала свой первый роман — с Гераклом... пардон, Эркюлем Пуаро. Вот уж кто во всем противоположен Верну! У Кристи нет ни фантастики, ни ошибок. Самый жанр ее не нов. Эдгар По и Артур Конан Дойль проложили ей путь.
У нее есть характеры (у Верна — только куклы), и какие! Она — психолог. Она вся целиком погружена в традиционное. Ее наблюдения над обществом, людьми и природой изумительны; в них она ни Прусту, ни Толстому не уступит. Она, конечно, и писала-то ради этих наблюдений, утонченных, выверенных; для нее самой детективные сюжеты — кость, брошенная черни. Сходится она с Верном только в одном — в народном отклике. Тут тоже — миллионы читателей, а слава вообще небывалая. Переведена на сто языков; где нашли столько?! И все-таки Жюль Верн, весь состоящий из нелепостей, — выше. Не потому, что он первопроходец, а Кристи — эпигонка, совсем нет, а потому, что лучшее детективное произведение прижато к земле потолком, пусть хоть лепным, в то время как над приключенческим романом простирается бездонное небо”.