“<...> щемящий, поэтичный, ни на что не похожий „Матисс”, в 2007 г. принесший своему автору Букеровскую премию, породил небольшую, но стойкую популяцию читателей, испытывающих по отношению к текстам Иличевского настоящую аддикцию и готовых потреблять любое печатное слово, подписанное этим именем”.
“<...> природа дарования Александра Иличевского такова, что ему эту сюжетную „недокрученность”, этот обман прощаешь куда охотнее, чем иному гораздо более старательному и человеколюбивому автору. Потому что, даже с разгону ухаясь в глубины эзотеричного бреда или без малейшего предупреждения сбиваясь с бытовой прозы на высокую поэзию, Иличевский ухитряется сохранить ту магическую, камлающую интонацию, которая сглаживает все недостатки сюжета и заставляет читателя покачиваться, грезить и бредить вместе с автором и его героями. Однако — и не сказать об этом тоже нечестно — после того как последняя страница будет перевернута, сладкий кумар начнет рассеиваться, транс отступит, и, возможно, для многих послевкусие от путаного и нервного „Мистера Нефть” окажется разочаровывающе невыразительным”.
“Я могу стать объектом насилия”. Беседу вел Евгений Гусятинский. — “Русский репортер”, 2008, № 39, 16 октября.
Говорит Мишель Уэльбек: “Сексуального удовольствия всегда недостаточно, им невозможно насытиться. В нем есть какая-то неполнота. С другой стороны, что может быть сильнее, чем секс? Практически ничего. Вот в чем трагедия. Вернее, единственное, что может с ним сравниться, — это вера в Бога. Больше ничего. <...> я разочаровался в самом себе, в своей способности оставаться верующим. Я понял, что это моя проблема, что мне не хватает причин для того, чтобы поверить. Но ведь не верить — это тоже очень тяжело. Это очень травматично”.
“Я чувствую Бродского обворованным”. Беседу вел Дмитрий Быков. — “Огонек”, 2008, № 44 <http://www.ogoniok.com>.
На вопрос: “Вы лучше многих знали Бродского и постоянно о нем пишете: как по-вашему, русская поэзия выбралась из-под его влияния или пока остается в его тени?” — поэт Лев Лосев отвечает: “Будь она под его влиянием, это было бы чудесно: она была бы темпераментна, разнообразна, интеллектуальна… Но это не влияние, а воровство: интонации, лексики, реалий. Читая эти бесчисленные и неотличимые сочинения, я чувствую Бродского именно обворованным. Насколько сейчас кончилась эта мода и началась другая — трудно сказать: допустим, вместо дольников Бродского распространилось писание без знаков препинания. Я сам иногда так делаю, когда хочу, например, передать спутанность сна, — но в большинстве подобных упражнений цель другая: заставить читателя мысленно расставлять запятые. Я не совсем понимаю, зачем это нужно”.
Составитель Андрей Василевский
“Арион”, “Вышгород”, “Другой гид”, “Интервью”, “История”, “Континент”, “Литература”, “Литературная учеба”, “Наша страна”, “Нескучный сад”, “Посев”, “Пушкин”, “Радуга”, “Фома”
Максим Амелин: “Незнание и непонимание поэзии порождается школой”. Беседовал Сергей Дмитренко. — Научно-методическая газета для учителей словесности “Литература” (Издательский дом “Первое сентября”), 2008, № 19 <http://lit.1september.ru>.
“ — Нужно ли на уроках литературы изучать основы стиховедения?
— Мне кажется, в школе необходимо изучать не стиховедение как таковое (грубо говоря, не просто ямбы-хореи-дактили — это ничего не даст), а систему поэтических жанров и стилей с показательными примерами, как было когда-то сделано, например, в „Учебной книге русской словесности” Николая Греча, и развивать у школьников поэтический слух, как развивают музыкальный в соответствующих школах. Но по этому вопросу сейчас нет ни книг, ни учебников, ни методик”.
Юрий Арабов. Кино и чудо. Беседовал Андрей Кульба. — “Нескучный сад”, 2008, № 5 <http://www. nsad.ru>.
Разговор связан с тем, что Арабов — автор сценария игрового фильма Александра Прошкина “Чудо”. В основе картины — знаменитое “Зоино стояние” — история
128-дневного “окаменения” девушки с иконой Николая Чудотворца в руках (она вздумала потанцевать с образом святого, не дождавшись прихода своего возлюбленного Николая). Было это в 1956 году в Куйбышеве.
“— Есть люди, для которых разные диковинные чудеса больше значат, чем, например, причастие. Вера в чудо и вера в Бога: в чем, на ваш взгляд, отличие?