(Костя стоит в супермаркете перед камерой слежения.)
— Поднес к виску травматический пистолет, который он купил накануне.
(Костя подносит к виску пистолет.)
— И крикнул: меня покажут по всем каналам, я стану знаменит! И ты никуда не денешься, полюбишь меня и выйдешь за меня замуж!
(Костя кричит, но его слов не слышно: камера не записывает звука. Костя стреляет и падает.)
— На другой день это действительно показали по всем каналам: очень уж эффектные кадры.
(Чередуются три канала и три ведущих: показывают одно и то же. Ах, дескать, какой ужас. Это как рушащиеся в Нью-Йорке здания показывали бесконечное число раз. Ах, как ужасно. Гибнут люди… Летят из окон… Посмотрите еще раз, как это страшно. И еще раз. И еще. Страшно, не правда ли? Кто не видел, показываем еще раз. После репортажа смотрите фильм «Титаник», там тоже все очень интересно.)
— Видела эти кадры и девушка. Но Костя оказался прав только наполовину. Да, она полюбила Костю, хоть и посмертно, а вот выйти замуж за него не могла. По понятным причинам. Не рассчитал парень.
— К чему вы мне это рассказываете? — сухо спрашивает Быстров.
— Просто к слову пришлось. Не дадите автограф?
Журналист достает блокнот и ручку.
Сопровождающий насторожился, но не усмотрел ничего криминального.
Журналист шепчет:
— Оставьте ручку у себя. Наконечник смазан токсином ботулизма. Мгновенная смерть. Только подождите, пока мы отойдем.
Журналист берет блокнот, отходит, делает знак оператору.
Они приготовились снимать.
Быстров держит ручку в опущенной руке, спрятав ее в кулак.
Идет к двери подъезда.
Оператор наставил камеру.
Быстров оглядывается. Видит усмехающегося журналиста. Тот провоцирует его усмешкой. И Быстров поднимает руку — непроизвольное движение, хотя можно было сделать все незаметно. Человек в штатском тут же подскакивает, выхватывает ручку. Озирается. Журналиста и оператора след простыл.
Человек в штатском осматривает ручку. Пробует что-то написать у себя на ладони.
И падает.
Умирая, шепчет:
— Так я и думал. Токсин ботулизма. Черт, вот досада…
Быстров — у батюшки Иннокентия в пустом храме. Естественно, один из сопровождающих находится тут же.
— Великий грех ты задумал, сын мой, — увещевает батюшка. — Опомнись!
— Если я сам себя не убью, они меня все равно убьют.
— На все Божья воля. Может, еще и не убьют.
— Убьют. Я их понял. Как только поймут, что я передумал, тут же и убьют.
— А ты передумал?
— Нет. Пока нет. Не вижу выхода, батюшка.
— В спасении выход. В спасении души.
— Знаете, у меня такое чувство, что я не себя убиваю, а кого-то другого.
— Это кого же?
— Понятия не имею. Я с ним еще плохо знаком.
Батюшка не знает, чем утешить Быстрова.
Тот выходит, опустив плечи.
Батюшка упрекает сопровождающего:
— В храме Божием находишься, а не молишься, не крестишься. Где совесть у тебя?
— А я буддист.
— Что же ты тут делаешь, нехристь?
— Служба, — отвечает сопровождающий и выходит вслед за Быстровым.
Быстров идет по улице и видит странную картинку: хрупкая миловидная девушка что-то собирает возле мусорных баков. Пригляделся: она собирает книги. Кто-то выкинул целую груду, вот она и хочет унести. Но забрать все сразу никак не получается.
Быстров подходит:
— Помочь?
— Ой, спасибо… А то пока отнесу, мусорка приедет, на свалку заберет. Уже бывало так — не успевала.
Они несут две стопы книг.
Подходят к библиотеке. Это обычная библиотека местного значения: две комнатки на первом этаже.
Быстров вносит книги, девушка начинает разбирать их. Быстров видит на металлических стеллажах разнокалиберные издания. Но есть и собрания сочинений классиков, хоть и потрепанные.
— Это все с помоек, — говорит девушка. — У нас фонды бедные, сами ничего приобрести не можем, вот и приходится…