Нина, стоя напротив, сорвала с ветки невысокого дерева листок и протянула его Илье:
— Держи, это лавр — самая первая часть твоего будущего венка знаменитого психолога.
Илья взял его и понюхал. Лист пах борщом.
Нина засунула ладони в карманы своих узких джинсов, прислонилась спиной к стволу лаврового дерева, оказавшись в сумраке под его кроной, и тихо сказала:
— В Средневековье здесь, на месте сада, было кладбище. Я весной копала клумбу и нашла кость. Правда, не человеческую. Собачью, наверно.
— Интересно, а до кладбища чего тут было? — спросил Илья.
— Жили римляне, — с уверенностью ответила Нина.
Илья захотел сказать что-нибудь серьезное или, по крайней мере, забавное. Но ни то ни другое на ум не шло, и он, сам не зная толком зачем, спросил:
— Тебя мама била когда-нибудь?
Илья не мог различить в темноте, куда смотрит Нина — на него или нет. Чуть помедлив, она нерешительно ответила:
— Била.
Укорив себя за сказанное, за то, что не к месту воспользовался нагловатым приемом с задаванием неожиданного вопроса, почерпнутым из англоязычного пособия по психологии, Илья, чтобы не выглядеть совсем нелепо, продолжил мысль:
— А что она при этом говорила?
— Последний раз орала, что я дрянь и жизнь ей испортила, — быстро, уже без колебаний ответила Нина. — Она, если честно, не хотела меня рожать. Беременная, ставила отцу разные условия… сука… А сейчас она занимается менеджментом в пивоваренной компании и считает себя стареющей принцессой, которая не вписалась в свое время…
Почти минуту они молчали, потом Илья — не столько из любопытства, а чтобы пауза в беседе не затянулась — спросил:
— Тут недалеко я шел по улице мимо белой стены, там черная дверь и надпись над ней — “Спарта достигнута”. Что это за монастырь?
— Это дом престарелых, — сказала Нина, вздохнув. — Впрочем, почти то же самое.
Илье стало досадно, что ошибся, приняв дом престарелых за монастырь, и он решил сказать что-нибудь ни к чему не обязывающее и грустно-ироническое.
— В Спарте убивали младенцев, если те рождались больными, — произнес он. — В древности, вообще, люди активно истребляли малышей… Царь Ирод опять же…
— Ты не прав, — сказала Нина. — Моя бабушка по матери тоже считает, что “ирод” — ругательство. Она с дедом живет в Мюнхене. И германское правительство у нее “ироды”, и соседи-арабы тоже, когда громко слушают музыку... А ведь зря на Ирода возвели такую большую напраслину.
— Почему? — удивился Илья.
— Он не убивал младенцев, потому что умер за четыре года до рождения Христа, — ответила Нина. — Евангелист Матфей придумал это избиение, чтобы согласовать свою версию Евангелия с Ветхим Заветом, с пророками… Вроде как младенцы — это колена израилевы, которым Ирод Великий якобы навредил. Ведь Ирод был у евреев жестким реформатором, как Петр Первый у нас, и они его не очень любили… Понимаешь?
— Да, — сказал Илья, хотя не все понял, ему казалось, что Нина подшучивает над ним. — Но наверняка еще есть свидетельства избиения, в других книгах.
— Нигде больше, — оживленно ответила Нина, — нигде, кроме труда писателя Матфея. Даже у Иосифа Флавия ни слова об этом, хотя он подробно изложил историю Иудеи того времени... Кстати, как думаешь, Илья, почему жена Лота оглянулась, уходя из Содома? Да потому, что забыла какую-нибудь ерунду. Зонтик, например. Может быть, дождь собирался. Или она вспомнила еще о какой-нибудь мелочи…
Илья слушал Нину и думал, вертя в пальцах лавровый листок, что у нее живой характер, своеобразное видение истории, но все портят ее резкие суждения, подобные маленьким истерикам. Ему хотелось сказать Нине, что библейские туманности — это сложнее, чем кажется, что тут надо или верить, или не верить, а рассуждать о них, сводя все к зонтику жены Лота и фантазии апостола Матфея, — все равно что выдергивать золотую нитку, торчащую из узора на бесценном мифологическом ковре.
Но Илья промолчал, полагая, что так будет лучше, спокойнее. Ему к тому же было не по себе оттого, что Нина скрупулезно изучила некоторые исторические детали, он твердо знал: истина в подобных случаях — не в точных датах и фактах, а в чем-то другом. Илья подумал, что зря приехал в Гауду, что мог бы провести этот вечер как-нибудь занятнее.