Война была выиграна лишь потому, что большой советской армии РФ противостояла маленькая советская армия Грузии. Попытки грузинского руководства привнести в свои ВС некоторые западные элементы оказались безуспешными, поскольку сильно запоздали, к тому же грузинская армия была оснащена почти исключительно советской техникой, которую просто невозможно “впихнуть” в современные концепции ведения войны. В итоге гораздо большая численность ВС РФ и более высокие боевые качества российских военнослужащих по сравнению с грузинскими сыграли решающую роль в обеспечении победы российской стороны. Ни малейших поводов для самообольщения эта победа не дает.
Меры по радикальному реформированию ВС, обозначенные президентом Медведевым и предложенные министром обороны Сердюковым осенью 2008 года (отчасти под влиянием событий в Южной Осетии и Грузии), оставляют неоднозначное впечатление. Безусловно, в них есть рациональное зерно. И в сокращении числа генералов и старших офицеров при одновременном увеличении численности лейтенантов, и в сокращении военных вузов, и в изменении системы управления и структуры ВС. Тем не менее меры, предложенные министром, порождают множество вопросов, ответов на которые со стороны авторов предлагаемой реформы пока нет.
Собственно, достаточно одного вопроса, наиболее принципиального, из которого все остальные вытекают как его частности. Какую армию мы собираемся строить и для чего? Определились ли мы с будущими угрозами и вероятными противниками, поняли, исходя из этого, какие нужны ВС, с какой численностью, территориальной и видовой структурой, вооружением и техникой, принципом комплектования? Или у нас никто не задавался этим вопросом, а продолжается лихорадочное латание дыр в стремительно расползающейся ткани нынешней, Советской армии, построенной для обороны уже исчезнувшей страны, ориентированной на ведение прошлых войн, которые нам никогда не придется вести?
Соответственно, по каким критериям будет сокращаться офицерский состав? По четко выработанным и прозрачным (хотя бы для самого офицерского состава)? Или по принципам отрицательного отбора (кто меньше прогибается, того и уволят)? Или — просто хаотически реализуя “план по сокращению”? Не станет ли это повторением хрущевских сокращений, нанесших по ВС сокрушительный удар, последствия которого мы расхлебываем до сих пор?
Аналогичный вопрос касается и реформы военных вузов. Будут они перестраиваться под принципиально новые программы образования, рассчитанные на подготовку российских офицеров к войнам будущего? Или и здесь во главе угла будет “план по сокращению”? Или же главная цель процесса — освобождение огромных площадей в центре Москвы, Питера и других крупных городов, что открывает безбрежные коммерческие перспективы?
Наконец, в чем суть новой системы управления “округ — оперативное командование — бригада”? Почему отменены, как было сказано выше, гораздо более логичные стратегические командования, которые предлагал бывший начальник Генштаба Ю. Балуевский? Что такое “оперативные командования”, по какому принципу они будут строиться — территориальному, целевому, смешанному? Как они вообще совместятся с округами в их нынешнем виде (а нигде не сказано, что округа не останутся нынешними структурами, увешанными административными функциями, а превратятся в аналоги стратегических командований), не окажется ли это подчинением “зеленого квадратному”?
И чем так провинились дивизии; почему, например, в США соединения этого типа до сих пор составляют основу наземных компонентов ВС (сухопутных войск и морской пехоты)? Возможно, в европейской части России, особенно на Кавказе, бригады оптимальнее дивизий, здесь важна мобильность. Но, скажем, на Дальнем Востоке мощь заведомо будет важнее мобильности, бригадами там воевать не получится, там по-прежнему нужнее дивизии. У нас действительно не понимают серьезности китайской угрозы? Или все должно быть приведено к единообразию и территориальная специфика различных театров военных действий не будет учитываться? Как возможна такая унификация в гигантской стране, угрозы для которой с разных направлений носят совершенно различный характер?
В целом процесс деградации ВС РФ, которые по своей сути так и остались ВС СССР, опасно приблизился к точке невозврата. Для изменения сложившейся ситуации необходимо создание новой концепции военного строительства, основанной на оценке реальных внешних угроз для РФ. На ее основе должны быть сформированы новые подходы к формированию системы управления и структуры ВС, военно-технической политики, принципов прохождения службы личным составом, организации боевой подготовки. К сожалению, политическая ситуация в стране пока не внушает надежды, что подобная концепция будет создана и претворена в жизнь.