Людмила Вязмитинова
Двадцать лет спустя
В а л е н т и н а П о л у х и н а. Больше самого себя. О Бродском. Томск, «ИД СК-С», 2009, 416 стр.
Первая монография Валентины Полухиной, посвященная Иосифу Бродскому, — «Josef Brodsky: A Poet for Our Time» — вышла в Кембридже в 1989 году. Эта, новая книга, — ровно двадцать лет спустя. Между ними — полтора десятка книг на русском и английском, посвященных поэту, в том числе в соавторстве с Львом Лосевым. Иными словами — целая эпоха. За эту эпоху успела сложиться новая дисциплина — «бродсковедение», а сам объект исследования и его окружение постепенно погружаются в толщу времен. Показательно, что после двухтомного труда «Иосиф Бродский глазами современников» [16] , призванного запечатлеть «уходящую натуру», после биографии в контексте эпохи [17] приходит именно наука и все, что является неотъемлемой ее частью: описание, систематизация, аналитика.
«Больше самого себя» — именно такой «кирпич», итог тридцатилетнего труда Валентины Полухиной.
Под суперобложкой с «харбактерным» портретом Бродского — репродукцией деревянной скульптуры Леонтия Усова — собраны работы, опубликованные в разное время и посвященные различным аспектам поэтики Бродского. Они скомпонованы в шесть разделов: «Поэтический автопортрет Бродского» (лирический субъект и его функция в поэтическом мире Бродского), «Жанровая клавиатура Бродского», «Бродский о современниках», «Русские и западные поэты о Бродском», а также информативные «Дополнительные материалы», включающие обширные библиографии по темам и уникальную «Картографию Бродского». Ядром же книги стал раздел «Исследование метафоры в развитии».
Валентина Полухина — тогда аспирант Эдинбургского университета, изучающая экспериментальную фонетику, — познакомилась с Бродским в 1977-м. До получения поэтом Нобелевской премии оставалось ровно десять лет. «После свидания и знакомства с Бродским я поняла, что должна сменить тему, что должна заняться его поэзией. И поскольку я скорее лингвист, чем филолог, то предметом моего профессионального интереса стало исследование метафор в поэзии Бродского» [18] . Метафора — орудие и одновременно суть поэтического языка, а язык, как не раз говорилось на презентации книги в Москве, пишет поэта! Именно так, а не наоборот. Собственно, по Бродскому, поэзия и есть, указывает Полухина в работе «Грамматика метафоры и художественный смысл», не «лучшие слова в лучшем порядке» (по Кольриджу), а «высшая форма существования языка», живой организм, творящий, синтезирующий сам себя. Литературоведение, однако, не синтез, но анализ, на основании которого можно, скажем, узнать, что «инверсия, порою тяжелая инверсия, — отличительное свойство синтаксиса Державина, Хлебникова, Маяковского и Бродского» [19] . Что «прием выделения компонентов метафоры в самостоятельные предложения сближает Бродского с Цветаевой» [20] , хотя метафоры Бродского «в отличие от <…> [Хлебникова, Маяковского и Цветаевой] никогда не мотивированы фонетикой» [21] .
Указание на футуристические корни поэтики Бродского сейчас уже никого не удивит. Но не будем забывать, что каждое общеизвестное утверждение было проговорено кем-то впервые. В данном случае этим первым стала аспирант Эдинбургского университета Валентина Полухина, охватившая своим исследованием «все метафоры и сравнения Бродского из стихов, опубликованных в пяти поэтических сборниках, изданных в США» [22] . Кстати, именно на основании этих работ «по предложению Ю. М. Лотмана был составлен Словарь тропов Бродского (на материале сборника „Часть речи”)».
Разумеется, и эта статья, и другое исследование — «Сходное в различном», где исследуются «структурные, семантические, поэтические и концептуальные аспекты» сравнений Бродского [23] , и третья работа из того же раздела книги — «Опыт Словаря тропов Бродского» — серьезные академические труды, снабженные солидным статистическим, аналитическим и библиографическим аппаратом. Книга Полухиной — это и адресованное в будущее пособие по изучению творчества поэта, которое пригодится еще не одному поколению литературоведов, и своего рода «литпамятник» тому времени, которое сам Бродский назвал «концом прекрасной эпохи». Работы эти, напомню, были выполнены давно. Однако появление этой книги именно сейчас очень своевременно, я бы даже сказала — вызывающе своевременно. И вот почему.