Когда-то Валентина Полухина, прочитав в 73-м году «Остановку в пустыне», безошибочным чутьем угадала великого поэта и навсегда связала с ним свою творческую судьбу.
Сейчас, когда имя и судьба гения сплошь и рядом становятся «брендом», сырьем для равнодушного любопытства обывателя, она совершает не менее безошибочный и по-своему символический шаг. Издает не «книгу для всех», где во главу угла ставится именно личное, интимное, то, что издревле возбуждало любопытство толпы и неизбежно заслоняло собственно поэзию, а скрупулезное и методичное исследование поэтических текстов, биографические таблицы и библиографические сводки. Иными словами, Полухина изымает поэта из профанного пространства и возвращает его той области, которой он принадлежит изначально, — Языку.
«В поэзии, в искусстве можно достичь такой высокой ноты лиризма, которая недостижима в человеческих отношениях» [24] , — говорит Иосиф Бродский Валентине Полухиной в открывающем книгу интервью «Вектор в ничто» (10 апреля 1980 года, Энн-Арбор, Мичиган).
В сущности, новая книга Валентины Полухиной — именно об этом.
Мария Галина
[16] Полухина В. Иосиф Бродский глазами современников. В 2-х кн. СПб., «Звезда», 2006.
[17] Полухина В. Иосиф Бродский. Жизнь, труды, эпоха. СПб., «Звезда», 2008.
[18] Лепский Ю. Язык владел им в совершенстве. В годовщину смерти Иосифа Бродского на вопросы корреспондента «Российской газеты» отвечает почетный профессор Килского университета, известный исследователь творчества поэта Валентина Полухина <http:www.rg.ru>.
[19] Полухина В. Грамматика метафоры и художественный смысл. — В ее кн.: «Больше самого себя. О Бродском». Томск, «ИД СК-С», 2009, стр. 197.
[20] Там же, стр. 193.
[21] Там же, стр. 189.
[22] Полухина В. От автора. — В ее кн.: «Больше самого себя. О Бродском», стр. 7.
[23] Полухина В. Сходное в различном. — Там же, стр. 213.
[24] «Вектор в ничто. Интервью с Иосифом Бродским». — Там же, стр. 18.
На грани праздника
М и л и х а т Ю н и с о в. Маскарады. Живые картины. Шарады в действии. Театрализованные развлечения и любительство в русской культуре второй половины XVIII — начала XX века. СПб., «Композитор», 2008, 304 стр.
Бывал ли ты, читатель, на благотворительных балах? А ведь когда-то на них собирали средства нуждающимся студентам, голодающим крестьянам или, например, ученикам художественной школы… Боюсь, что никогда не бывал. Вот и я никогда.
А ведь в XIX веке и в начале XX сколько было таких балов! И шампанское лилось рекой, и танцы, и костюмированные кадрили, и живые картины, и шарады, и юная барышня в домино или фолии интриговала и исчезала с бала неузнанной, оставив за собой шлейф мучительных, но сладких догадок и подозрений. Но ведь и деньги собирали немалые, бывало, в конце XIX века по 4 тысячи рублей, а то и больше…
Но бал — это в первую очередь праздник. Именно празднику и посвящена книга культуролога Милихата Юнисова (1958 — 2006). В интервале от XVIII века до начала XX ученый исследует феномен, который можно было бы назвать «творчеством дилетантов». (Не только дилетантов, конечно, — и в постановке живых картин, и в создании декораций и маскарадных костюмов участвовали самые серьезные профессионалы, но именно любители, растворяя себя в атмосфере праздника, эту атмосферу создавали. Как ни странно, в этих постановках профессионалам доставалась все-таки второстепенная роль.)
Юнисов приводит интересные теоретические рассуждения о принципиальном отличии маскарада и карнавала [25] и о других формах любительских представлений, но самое интересное в этой книге — собрание любопытнейших фактов, которые погружают современного читателя в тот праздник, что создавали для себя и аристократы высшего света, и провинциальное дворянство, и купечество.