Константин Фрумкин. О цивилизационной прагматике христианства. — “Топос”, 2009, 23 октября <http://topos.ru>.
“Теория в огромном числе случаев играет роль идеологии, мнимо санкционирующей действия, чья необходимость на самом деле обоснована прагматически, — то есть действия и без идеологии считались бы необходимыми, полезными или совершались просто по традиции”.
“В огромном количестве литературных, философских и религиозных памятников можно прочесть странную риторическую конструкцию: религия одобряется потому, что она санкционирует некие весьма похвальные и полезные этические нормы. При этом становится ясно, что для высказывающих подобные аргументы благотворность этической нормы самоочевидна, или, во всяческом случае, она ясна не благодаря религии; поэтому этика в своей более явной благотворности превращается в обоснование необходимости санкционирующей ее религии. По форме вроде бы все наоборот: религия обосновывает этику, но поскольку в необходимости этики сомнений нет, а в необходимости религии — есть, то скрытым образом этика становилась оправданием своего обоснования”.
Ревекка Фрумкина. Взрослые размышления о чтении для детей. — “ПОЛИТ.РУ”, 2009, 11 сентября <http://www.polit.ru>.
Среди прочего: “Из „Записей” М. Л. Гаспарова (со ссылкой на Шаламова) я узнала, что любимым прозаиком Пастернака был Голсуорси. Это, понятное дело, должно сегодняшних „высоколобых” скорее шокировать — Голсуорси ведь добротный беллетрист, и не более того. Но даже на памяти нашего с Мариэттой Чудаковой поколения добротной беллетристики (в том числе — переводной) на русском языке вплоть до начала 60-х годов ХХ века вообще было очень мало, так что Голсуорси тогда запоем читали и старшеклассники”.
Егор Холмогоров. Похвала русскому боярству. — “Русский Обозреватель”, 2009, 18 сентября <http://www.rus-obr.ru>.
Доклад, прочитанный автором на аристологическом семинаре “Института динамического консерватизма” 17 сентября 2009 года. “<...> памятуя об этом дурном примере всевозможных лжепокаяний, я не буду призывать русский народ каяться в том действительном преступлении, которому он попустил совершиться с самыми печальными для себя последствиями. Это преступление состояло в следующем: русский народ к вреду для самого же себя позволил уничтожить собственную аристократию, великолепное ядро своей нации. В Средневековье и Новое время Россия обладала исключительной по своим качествам национальной аристократией, национальной аристократией, каковой было русское боярство и, прежде всего, боярство двора московских государей”.
Сергей Хоружий. “Размыкание себя”. Изобретатель новой философской дисциплины — о постчеловеке и новой антропологии. Беседовала Ольга Балла. — “Частный корреспондент”, 2009, 23 октября <http://www.chaskor.ru>.
“<...> человек обнаруживает свойства, противоречащие тому, что о нем говорит классическая антропология”.
“Покамест никакого постчеловека в наличии нет; но есть определенный круг тенденций развития, ведущих в направлении кардинальной трансформации человека в некое иное существо, иной вид, который условно именуют постчеловеком. Выходы к постчеловеческому, лежащему за пределами доселе известной антропологической реальности, намечаются на чисто технологической основе и имеют два русла: компьютерные технологии и биотехнологии. В первом случае, изучая эти тренды, можно выстраивать образ постчеловека компьютерного, во втором — биологического. В компьютерной области такие антропологические новации обычно именуются киборгами, а в области генной инженерии — мутантами”.
“Очевидно, что человек здесь отказывается от себя, обдуманно и методично осуществляет утрату своей видовой идентичности. Конечно, эти процессы можно называть постчеловеческими; но очевидно и то, что этот термин, по существу, эвфемизм: перед нами сценарии смерти человека”.
Алексей Цветков. Тени на стене. — “Рабкор.Ру”, 2009, 7 и 14 сентября <http://www.rabkor.ru>.
“Наиболее сложным и парадоксальным случаем поклонения [Михаилу] Лифшицу из мне известных является Дима Гутов, один из самых интересных современных художников. <...> Вообще, Гутов с Лифшицем поступил, как когда-то Марсель Дюшан — с писсуаром. В свое время Дюшан попытался найти предмет, максимально противоположный салонному искусству (стандартный писсуар в мужском туалете), и выставил его, превратив в „фетиш авангарда”. Получилось это не сразу, сначала писсуар вызвал скандал, потом был отвергнут публикой и забыт на многие годы как неудавшийся кунштюк, и только в 50-х (времена поп-арта) он действительно стал непререкаемой иконой. Дима, хорошо знающий эту историю, взял нечто максимально далекое и даже самое враждебное, противоположное своему художественному стилю и своей среде, главного советского бичевателя „модернистов” Лифшица и, провокационно водрузив на свой алтарь эту подзабытую икону, по-авангардистски объявил его идеи своей путеводной звездой. Оружие авангардиста — это апроприация, захват и присвоение территории противника”.