— Барсику плохо с сердцем!
Аптечка хранилась на эстакаде. Дамы долго перебирали бутылочки с медикаментами, а потом, умницы, догадались напоить Барсика валерьянкой. Ужратый Барсик ворвался в торговый зал и на глазах у покупателей обдристал жидким пометом весь маргарин. Был скандал, крик, гневные записи в “Книге жалоб”. Изгаженный маргарин срочно убрали, обещав, что спишут, витрину принялись мыть какой-то дрянью, отбивающей запахи.
Разумеется, никто и не подумал что-то списывать. Маргарин отвезли в рыбный отдел, выложили в ванну, где обычно размораживалась рыба, сполоснули раствором марганцовки, а через день уже вовсю им торговали в святом убеждении, что быдло схавает. Так оно, в конце концов, и вышло.
А Барсик продолжил беспечальное житие под крышей универсама, но с тех пор шарахался от меня, как от зачумленного.
Наша кошка
У грузчиков тоже есть своя кошка. Хотя это громко сказано: “своя”. Кошка живет вполне самостоятельно и, как сказано одним англичанином, “ходит где вздумается и гуляет сама по себе”. Имени у кошки нет, а живет она во дворе, среди винных и пивных ящиков. В магазин кошку не пускают, если эстакадницы Нилка или Мармеладовна видят, что помоечница хочет прокрасться внутрь, немедленно поднимается крик и в пришелицу летит что под руку попало. Впрочем, кошка уже давно не предпринимала таких попыток.
Никому из грузчиков и в голову не приходит, что кошку следовало бы подкормить; наша кошка кормит себя сама, причем в мусорный бак она лезет только с очень большой голодухи. Обычно кошка охотится.
Машин нет, бригада сидит во дворе на ящиках, греется на весеннем солнышке. По замусоренной земле бродят голуби. Что-то клюют: во дворе универсама всегда есть что поклевать.
Кругом на чудовищную высоту вздымаются винные и пивные ящики. Как Михалыч поднимает их туда, остается его секретом. Двадцать винных ящиков, поставленных друг на друга, — это больше десяти метров. Там, на самом верху, сжавшись в комок, сидит кошка. Немигающими желтыми глазами смотрит на голубей. Выбрав миг, она кидается с высоты на не чающих дурного птиц. Голуби громко разлетаются, уступая дорогу падающему шару. Но в этот самый миг кошка распускается небывалым цветком, изворачивается в воздухе и зацепляет одной лапой летящего голубя. Тот изо всех сил хлопает крыльями, но сорваться с острых крючьев не может. Кошка, словно на парашюте, спускается на заполошно бьющемся голубе. Еще в воздухе она подтягивается ближе к добыче и когтит ее второй лапой. А оказавшись на земле, немедленно впивается зубами в шею.
С голубем покончено. Он еще полощет одним крылом, словно говоря: “Прощай, жизнь!” — а хищница уже тащит его в укромину позади ящиков.
Грузчики одобрительно кивают головами. Голубей не любит никто, во время разгрузки хлеба или круп эти поганцы врываются в машину, гадят на продукты и лезут рабочим в лицо. Отвратительные создания, летучие крысы. Польза от них одна — сытный прикорм нашей кошке.
Тунеядец Барсик изо всех своих обязанностей исполняет лишь одну: брюхатит окрестных кошек. Не избежала общей судьбы и наша любимица. Отходила в тягости и в положенный срок родила пятерых котят. Логово для них устроила в нашей распивочной в одном из ящиков. Мужики не возражали, покорно передвинувшись ближе к середине двора. Даже предупредили сменщиков, чтобы из этого угла ящики не вывозились: там кошка живет. Ответ был: “Сами знаем”. В коллективах подобных нашему бедность словарного запаса компенсируется единообразием мысли. В большинстве случаев слова оказываются просто излишними.
Через неделю во дворе появилась еще одна роженица. Очевидно, пришла в надежде, что Барсик начнет платить алименты или еще как-то поддержит ее материально. Ничего не дождалась, родила в одном из ящиков пятерых котят и сгинула, оставив детей на произвол судьбы. Котята лежали кучкой, мявкали. К вечеру один помер. Остальных нашла наша кошка и перетаскала подкидышей к своим детям. Как она управлялась с девятью детьми, неведомо, но больше не умер ни один.