Я сразу успокоился и раздумал умирать. С тех пор, глядя на безумные лица врачей, созерцающих результаты анализа крови, я лишь усмехаюсь снисходительно.
Спину, “навсегда испорченную”, я тоже сумел поправить и когда-нибудь расскажу, как это удалось.
А покуда с палочкой в руках я вышел на работу. Нилка прочла выданную мне справку и горестно вздохнула: “Легкотрудник!” Грузчик, которому нельзя поднимать ничего тяжелого. А что тогда можно делать грузчику?
Две смены я возил пустую тару, выкатывал в зал контейнеры с овощами и пакетами сахарного песка. Хлеб, конечно, тоже оставался на мне, непрерывные наклоны я считал частью лечебной гимнастики. А мои товарищи в это время ворочали говяжьи полутуши.
Потом ситуация разрешилась самым неожиданным образом.
Была в универсаме столовая. Большая комната на втором этаже, разгороженная поперек прилавком. По одну сторону прилавка — кухонное хозяйство: газовая плита, вчетверо больше бытовой, разделочный стол, холодильник, ванна для мытья посуды. По другую — штук шесть столиков для обедающих. Грузчиков, которые вкалывают по четырнадцать часов, кормили бесплатно из расчета один рубль тридцать четыре копейки в день. Сумма по тем временам огромная — ужраться можно! Особенно если учесть, что никакой столовской наценки у нас не было, рубль тридцать четыре — стоимость взятых в магазине продуктов. А мясо для столовой мясник отрубал на заказ, овощи отбирались самолучшие и все остальное — тоже. Вообще, кормить грузчиков добровольно-принудительно — была здравая идея, иначе работяги, пропивающие всю зарплату, ног не волочили бы и работать не могли. А так, по крайней мере, через день они имели полноценный обед.
Фасовщицы, укладчицы и кассиры обедали за деньги во время пересменков, хотя большинство предпочитало чаевничать в раздевалке (есть на рабочих местах строго запрещалось). Хозяйничала в столовой толстая тетка коммунальной внешности. Собственно, за два года этих теток сменилось штук пять, но все они были толстыми и отличались коммунальной внешностью. Кормили они в основном щами либо из свежей, либо из квашеной капусты, макаронами и отварным мясом, которое затем тушилось в белом или томатном соусе. Грузчики дружно приходили обедать незадолго до закрытия универсама, часиков в семь-восемь, когда повариха давно отдыхала в кругу семьи. Быстренько разогревали оставленный обед, ели, а грязную посуду сваливали в ванну, чтобы повариха помыла ее утром.
И вот, как раз в пору моего легкотрудничества, одна повариха уволилась, а новой найти не успели, и мне поручили этот фронт работ.
В первый же день, с утра пораньше, я обошел отделы и спросил, кто из работниц пойдет обедать. Надо же было знать, на сколько человек готовить обед.
— А что будет на обед? — спросили дамы.
— Борщ боярский, говяжьи рулеты в луковом соусе, картофельное пюре и яблочный компот.
— Ха-ха-ха!.. — сказали дамы.
На следующий день история повторилась.
— А что будет на обед?
— Суп-лапша с курицей, свиные отбивные с вареным картофелем, лимонный напиток.
— Ха-ха-ха… — И вновь никто не пришел.
Третья смена:
— На обед будут щи по-французски, туркменский плов, какао с профитролями.
— Ха-ха-ха.
Следующая смена пришлась на Восьмое марта. День был выходным, но магазинов это не касалось, универсам работал как всегда, разве что винный отдел продавал усиленную дозу бормотухи, предназначенную, видимо, советским женщинам.
А поскольку у меня в холодильнике оставался изрядный запас капусты, тушенной на сливочном масле (именно такая требуется для щей по-французски), то я быстренько соорудил слоеное тесто (не помню уже, как оно делается), и испек два пирога, которые отнес в подарок гастрономическому и бакалейному отделам. Изумлению женского коллектива не было предела:
— Так ты что, вправду умеешь готовить?
— Как видите. Кто придет обедать?
— А что будет на обед?
— Суп-клецки с фрикадельками, ростбиф на сухой сковороде, фальшивое рагу и напиток из шиповника.
— А откуда фрикадельки, их же не привозили сегодня?