Критика 2.0 — Pro et сontra
КРИТИКА 2.0 — PROETCONTRA
А л е к с а н д р Ч а н ц е в. Литература 2.0. Статьи о книгах. М., «Новое литературное обозрение», 2011, 488 стр.
Спустя два года после издания монографии «Бунт красоты» [18] вышла новая книга Александра Чанцева — «Литература 2.0», объединяющая написанные за последние пять лет тексты, большинство из которых были опубликованы в толстых журналах. Но, вопреки скромному подзаголовку «Статьи о книгах», эта работа предстает не подборкой разноплановых публикаций, а цельным исследованием, концептуализирующим оригинальный подход автора к анализу художественных произведений и далеко выходящим за пределы непосредственной специализации Чанцева — японистики.
Текстуальные ассоциации и социология литературы. Книга Чанцева, несмотря на вынесенную в заглавие «литературу», указывает скорее не на новые способы написания художественных текстов, но на определенные изменения в восприятии произведений: критику 2.0 по аналогии с Web 2.0 —непосредственным участием сетевых пользователей в создании содержания интернет-страниц. «Пишущий о книге не только высказывает о ней какую-то точку зрения и оценку, разбирает ее устройство и вписывает в существующий контекст, но и работает с ее смыслами, выделяя существующие и, вполне возможно, наделяя несуществующими». Причем чем серьезнее будет интертекстуальная компетенция читателя, тем любопытнее выстроятся ассоциативные ряды.
Чанцев — читатель искушенный и эрудированный, и часто его собственные аналогии кажутся более сложными и интересными, чем угаданные авторские аллюзии в рецензируемых текстах. Так, например, роман С. Кузнецова становится скорее поводом для разговора (возможно, вызревавшего в течение нескольких лет) о метафизике боли от Сада до Батая, а тексты А. Иличевского во многом оказываются мостом к размышлениям о мотиве смерти у Бланшо и Чорана. Поэтому мимоходом упоминаемые авторы часто вызывают здесь не меньший интерес, чем подробно рецензируемые книги, например, мое внимание в равной степени привлекли как Г. Бенн и А. Мамедов, которым посвящены отдельные главы, так и О. Дадзай и А. Янов, упомянутые лишь мельком. Впрочем, нужно заметить, что игра аналогиями вовсе не ограничивается литературными и философскими текстами — Чанцев то и дело проводит параллели с кинематографом, от Бергмана до Джармуша, и рок-музыкой — от Кейва до Калугина.
Однако критика 2.0 не останавливается на разветвленных сопоставлениях: стоит отметить заявленное уже в авторском предуведомлении стремление обнаружить литературные и социальные тенденции, включить рецензируемые тексты в культурный контекст, выявить глубинные архетипы, обусловившие их появление. Чанцев отмечает важность работы с памятью : углубление в воспоминания позволяет приблизиться к сложному переплетению индивидуального экзистенциального опыта с национальной историей (тексты об О. Пармуке и П. Экстерхази). А все это в свою очередь позволяет Чанцеву замечать переклички другого уровня: например, общность социокультурных контекстов в послевоенной Японии и постсоветской России.
After postmodernism? Разумеется, встает вопрос о новизне самого метода критики 2.0 . Очевидно, здесь напрашивается мысль о принятии эстафеты от постструктуралистских концепций смерти автора и неограниченного семиозиса . Можно заметить, что при внимании к постструктурализму и множестве цитат из Ролана Барта и Умберто Эко в книге оказался полностью обделен вниманием Жак Деррида, не считая нескольких обращений к термину деконструкция . Это выглядит несколько странным для исследования, направленного на выявление текстуальных архетипов, но отчасти объясняется явным интересом Чанцева к концептам Жиля Делеза, цитаты из которого встречаются чуть ли не в каждой третьей главе, помогая выявить некоторые важные акценты критики 2.0 . Действительно, концепт ризомы, пожалуй, оказывается наиболее близким к определению этого пространства цепляющихся друг за друга текстов, блуждающих по лабиринтам непредсказуемых аналогий и порождающих в своих соприкосновениях новые амальгамы смыслов, в свою очередь отсылающие к потенциальным ассоциативным рядам.