Я сунул в розетку кипятильник, чтобы заварить себе первую порцию крепкого чая, дабы быстрее очухаться и к приезду Азера быть в форме.
…Никогда не забуду легкий оттенок досады в его голосе там, на вулкане:
— Черт, сейчас бросится…
От меня не ускользнула эта досада: ему немного обидно было за то, что я не сделал всего, как он, для нашей дружбы, я слишком боялся, что грозило превратить наше приключение в дикую и кровавую бойню… Но я постарался. Я не победил страх, но сделал его меньше. Этого оказалось достаточно.
Разумеется, вчерашний день так врезался в память, что его я не забуду до конца моих дней. Реальность тем и отличается от туристических «клипов», что оставляет в мозгу неизгладимый отпечаток. За вчерашний день я много нового узнал о дружбе и о себе. И главное, что это знание было в целом положительным. Я выиграл вчерашнюю партию. Сегодня предстояло играть следующую: Апшерон. Собственно, Апшерон представляет собою полуостров, вдающийся в Каспийское море на 70 километров, на южной стороне которого расположен Баку. Отличительной особенностью этого места является необычайная, поражавшая всех ранних географов насыщенность его нефтью. Это сердце каспийских нефтепромыслов и настоящее чудо природы. С. Г. Гмелин [22] , увидевший эти места за двести с лишком лет до меня и заставший даже источники белой нефти, применявшейся в основном как лекарство, с восторгом пишет об апшеронских нефтяных полях, где земля пропитана нефтью настолько, что эти места пылают неугасимым огнем: «Сия земля, — писал он, — если выкопать на два дюйма в глубину, где б то на сем славном месте учинено ни было, в мгновенье ока загорается… пламень бывает изсиня-желтой, которой при тихой погоде и способствующем ветре поднимается на несколько футов и сам собою, как я уже сказывал, никогда не погасает…» [23]
Я, разумеется, понимал, что мне не удастся увидеть полыхающей земли хотя бы потому, что за последние 140 лет все нефтеносные земли были не раз проэксплуатированы и ни одного квадратного метра земли, без всякой пользы сочащейся нефтью, быть просто не может, и все же всполохи гмелинского «изсиня-желтаго» огня гудели в моей голове, и мое любопытство представляло себе картины не в меру поэтические. Как мальчишка, я мечтал попасть на Апшерон во что бы то ни стало. Но во что бы это могло стать? Я понимал, что всякий интерес к нефти будет мешать моему проникновению на Апшерон. Малейшее упоминание о нефтепромыслах — и гарантирован отказ. К счастью, пролистывая подаренные мне журналы «YOL» — забыл сказать, что это журнал о географии и путешествиях, кстати, превосходный, — я зацепился за статью о музее апшеронских древностей в поселке Гала. Древности меня искренне интересовали.
Но кто мог подумать, что все обернется так непредсказуемо?!
Ровно в десять раздался стук в дверь. На пороге номера стоял Азер в новых, не вчерашних, изящных черных ботинках. Перехватив мой взгляд, он рассмеялся. Увидев, что я встал и взял рюкзак, произнес:
— Не торопись. По поводу нашей поездки на Апшерон придется заехать в офис.
— Для чего?
— По-моему, Айдын хочет поговорить с тобой…
У меня не было желания говорить с Айдыном. Я никогда не видел его. Не знаю, чего он хочет. Но он начальник, и отказать ему — невозможно. Если речь зайдет о поездке на Апшерон, у меня есть версия. Если мы с Азером поедем сейчас без согласования… За это Азеру придется расплачиваться. А коль уж начальник вызывает, Азер не станет рисковать, и мы просто никуда не поедем…