в наших краях дворы заросли как урочища
всюду шмели настойчивые точно спорщики
всюду смятение листьев крушенья пророчества
в вечер врезается ветер с июлевых пор еще
джазовая труба
джазовая труба
режет нитки небесных рубах
лес переходит дорогу сухими доспехами
потрясают его полководцы из башенных сосен
клевера шапочки жестче а все же не к спеху нам
произносить слово тишайшее осень
джазовая труба
джазовая труба
желудей гладкотелых пальба
веки прикроешь увидишь условный овал лица
и другой и еще силуэты уходят все дальше
в цвете теряя картонные тени проваливаются
в арку фигуры превосходящей
джазовая труба
джазовая труба
убери мне морщинку со лба
что это значит? безликие мы исчезаем
или к Лицу приближаемся множеством абрисов?
ветер лови он звенит он проходит низами
нежною медью тоскуй и немного убавь басов
джазовая труба
мысленная труба
гаснущая труба
Байкал
Перебирая пальцами, человек замечает: кисть —
это плавник. Из солнечного однажды
мир возник. Помнишь, озеро, проводник
вечной жажды?
Равновеликие среды — воздух, вода и твердь
(звук, написанье, автор) —
сплавились воедино. И слово уже не ответ,
но отверстие в завтра.
Точно капли дождя, по стеклу роговицы
рыба, листок, амеба
мечутся и стекают. Подводная птица
просится в нёбо.
Толща воды в разломе земной коры,
столб временного гуда —
тот же хаос-космос, что в слове сокрыт,
в слово-линзу виден отсюда.
возвращение
ржавые рельсы заброшенного полустанка
зона сухая трава
желтая жестяная банка
возле рва
все что случилось в небесных сферах
леса помнит санскрит
как измерить в каких амперах
смысл что в тебе искрит
здесь впитаешься станешь дерном
родины а затем
новым прахом огнеупорным
думающим зачем
Израильские заметки
ПРАВО НАЦИЙ
АЛЕКСАНДР СЕКАЦКИЙ
Секацкий Александр Куприянович — философ, писатель. Родился в 1958 году в Минске. В 1975 году, окончив школу с золотой медалью, поступил на философский факультет ЛГУ, откуда через два года был отчислен за изготовление и распространение антисоветских листовок. В 1988 году был восстановлен в университете, в 1994-м защитил диссертацию, посвященную онтологии лжи. Кандидат философских наук. Доцент кафедры социальной философии и философии истории СПбГУ. Автор двенадцати книг и более двухсот статей. В последние годы вышли книги: «Два ларца, бирюзовый и нефритовый» (2008), «Изыскания» (2009). Лауреат премии им. Андрея Белого (2008) и Гоголевской премии (2009). Живет в Санкт-Петербурге. В «Новом мире» публикуется впервые.
Печатается в сокращении.
*
ИЗРАИЛЬСКИЕ ЗАМЕТКИ
В первый же день мы поселились на Масличной горе в Иерусалиме, точнее говоря, в небольшой гостинице при монастыре. Гору Елеонскую Иисус исходил вдоль и поперек, и каждое евангельское событие отмечено здесь церковью, часовней, мемориалом или крестом. Вот место, где Фома вложил персты свои в раны Христовы, а в сотне шагов — отпечаток стопы Иисуса в день Вознесения. Но почему-то достоверность соприсутствия обнаруживается вовсе не в этом, сначала значимыми оказываются иные обстоятельства...
Перед глазами монастырский двор, здесь гуляют цесарки, индейки, есть пара роскошных павлинов. Птицы часто издают какие-то щемящие, новые для меня звуки с необъяснимой регулярностью, и уже к концу первого дня я подумал, что знаменитое пророчество «не успеет трижды прокричать петух» могло касаться не петуха, а одной из этих птиц, хотя крики петухов тоже слышны по утрам. Они напоминают об отступничестве ближайших учеников, и мне начинает казаться, что верующий христианин, приехавший в Иерусалим, первым делом почувствует, что времена отступничества и предательства продолжаются, они не закончены, вообще ни одно из времен, начатых здесь и тогда, не закончено. Все они могут быть отслежены здесь, у своего истока.