Теоретически действия В. Путина очень хорошо укладываются в схему “скучной дороги”. Они должны — и в реальности происходит именно так! — определяться узким коридором “востребованного”: снижением налогов, восстановлением механизма управляемости (к чему следует отнести весь комплекс законопроектов, направленных на реформу государственного устройства и восстановление властной вертикали), разграничению власти и бизнеса, “отвязыванием” от “олигархов”.
При этом “демократический” и “правовой” Путин по самой сути своего характера и общественных ожиданий не сможет стать харизматическим лидером возбужденной и воодушевленной толпы: он все равно останется “внешним”, манипулирующим мэтром, обозначающим рамки, — в общем, все тем самым “прогрессором”. При таком “прогрессорском” руководстве демократия на какое-то время окажется существенно ослаблена в своей театральной, бытовой ипостаси (то есть нарушения свобод и демократических норм не будет — просто в течение какого-то времени все это будет скучно и безальтернативно, скорее формально: раз надо выбирать, то выберем — кого там Владим Владимирович предложил?). Достаточно быстро произойдет восстановление иерархической системы общества — окажутся невозможными обвальные крахи судеб и мгновенные, фантастические карьерные взлеты.
Но и здесь имеются “но”. Причем они заложены даже не в сути предлагаемых реформ (конечно, 49 копеек налогов с каждого заработанного рубля предпочтительнее 74, но все равно остается вопрос, будут ли их платить; подробное рассмотрение прочих проектов, особенно столь глобальных, как реформа государственного устройства, вообще требует отдельного времени и места). Корень проблем в “прогрессорстве” как таковом, причем и основные вопросы, и наиболее употребительные неправильные ответы на них отлично описаны в литературном источнике термина.
Во-первых, неизбежный при “внешнем” подходе “кризис демократии” может иметь достаточно серьезные последствия. При всем бутафорском, карнавальном характере российского парламентаризма (партии, не выражающие ничьих интересов, “продажность”, часто и без кавычек, депутатского корпуса на всех уровнях, успехи технологий манипулирования общественным мнением, отсутствие влиятельных независимых СМИ и т. д.), именно прямые альтернативные выборы и свободное хождение иностранной валюты большинством граждан страны осознаются как единственное реальное достижение последних лет. Движение в сторону “управляемой демократии” означает консервацию нынешней политической системы на долгие годы, да еще и встраивание законодательной власти в иерархию исполнительной, что с точки зрения государственного строительства громадный шаг назад даже в сравнении с имеющимся образцом. Однако замораживание ситуации может оказаться не самым неприятным следствием. Значительно хуже — и вполне вероятно, именно в силу слабого, декоративного характера российского парламентаризма — если он вообще обрушится как карточный домик. Разрушение демократических институтов, сначала содержательное, а затем и формальное — ну зачем содержать ораву бездельников, только для того, чтобы Совет Европы был доволен? — с неизбежностью смены времен года приводит к авторитаризму. И не стоит обольщаться историческими примерами: Франция времен де Голля, как и другие государства, сумевшие “выбраться” из авторитаризма без потерь, имели громадный, вековой как минимум опыт жизни в условиях “цивилизации”. Существует и второе следствие. Разрыв с “олигархами” (под которыми стоит понимать не только два десятка владельцев крупных ФПГ, но и весь “политический класс”), попытка выйти за рамки крайне ограниченной в своих интересах и стремлениях системы и опереться непосредственно на избирателей, которые и привели Путина к власти, тоже чреват опасностями. Конечно, у Путина нет никаких механизмов для использования своего “электорального потенциала”, кроме как в случаях чрезвычайных, “для подавления антинародного заговора”, и власть егo чистой воды “прогрессорство”, не подразумевающее участия “широких народных масс” в решении и управлении хоть чем-нибудь, но даже сама попытка делать то, что “хочет народ”, пойти по пути наиболее “востребованных решений”, таит в себе угрозы.