Владимир Варава. Рынок в России: спасение или гибель? — «Подъем», Воронеж, 2000, № 7.
О том, что предпринимательство без соборности (рынок) так же противно русской натуре, как и коллективизм без предпринимательства (коммунизм).
Алексей Варламов. Партизан Марыч и Великая степь. Паломники. Рассказы. — «Подъем», Воронеж, 2000, № 7.
Первый рассказ был напечатан в «Независимой газете» (1995, № 145, 21 декабря). См. в настоящем номере «Нового мира» роман А. Варламова «Купавна».
Алексей Вдовин. К портрету слепого библиотекаря. — «Урал», Екатеринбург, 2000, № 5. Электронная версия: http://www.art.uralinfo.ru/literat/ural или http://magazines.russ.ru/ural/.
Умберто Эко и Борхес.
Игорь Виноградов. Литература не должна быть ликбезом. Беседовал Владимир Сотников. — «Книжное обозрение», 2000, № 25, 19 июня.
«Круг читателей Пелевина — это те, кого называют обычно младшими научными сотрудниками, та техническая, главным образом, публика, которую Солженицын более строго именовал образованщиной», — считает главный редактор «Континента» Игорь Виноградов.
И. Винокурова. Последние футуристы: «небывалисты» и их лидер Николай Глазков. — «Вопросы литературы», 2000, № 3, май — июнь. Электронная версия: http://magazines.russ.ru/voplit/.
«Небывализм» возник в 1939 году, когда в холлах Московского педагогического института Юлиан Долгин встретился и мгновенно подружился с Николаем Глазковым.
«Вот и все. Смежили очи гении…». Публикация Г. И. Медведевой. — «Время MN», 2000, № 77, 1 июня. Электронная версия: http://www.vremyamn.ru.
К 80-летию со дня рождения Давида Самойлова. Записи 1962 года. «14 ноября.…Был у Коли Глазкова. Он в худом состоянии. Окружен подонками. Говорит, что старые друзья его предали. Начинаешь бояться, что его обычная поза перестала быть лукавством, а стала натурой. Дурацкий колпак прирос к голове. Стихи (я прочел его книжки с 56-го до 62 года) очень плохи, мелки. Редко встречается сильная строчка. Он беден и, кажется, глубоко несчастен. Укатали сивку… Жестокая мысль: если бы Коля погиб в 30 лет, казалось бы, что он осуществился мало. Теперь ему за сорок. Поэт в нем иссякает».
См. также записи 1957 года, публикуемые А. Давыдовым («Конец великой эпохи» — «Огонек», 2000, № 20): «4 октября. Борис [Слуцкий] прочитал мои последние стихи. Говорит: „Это внутренняя эмиграция. Я еще не достиг этого“…»
О сложных взаимоотношениях Самойлова и Слуцкого см. интересную статью Бенедикта Сарнова «По существу ли эти споры?» («Вопросы литературы», 2000, № 3; она же — в газете «Литература», 2000, № 23, июнь).
См. также стихи Самойлова 60 — 80-х годов в журналах «Дружба народов» (2000, № 6), «Знамя» (2000, № 6) и юбилейную статью Андрея Немзера «И нет тебя, и всюду ты» («Время новостей», 2000, № 51, 1 июня), справедливо сетующего на отсутствие полного, выверенного и комментированного свода стихов Самойлова.
Владимир Гандельсман. Разрыв пространства. Комментарии к стихам автора. — «Звезда», Санкт-Петербург, 2000, № 5. Электронная версия: http://magazines.russ.ru/zvezda/.
Автобиографический комментарий интереснее стихов.
Махмут Гареев. Правда и ложь о начале войны. Готовил ли Сталин упреждающий удар по Германии в 1941 году? — «Независимая газета», 2000, № 113, 22 июня. Электронная версия: http://www.ng.ru.
Полемика с известной концепцией Суворова. «В чем тогда смысл разработанных под руководством Жукова „Соображений“ от 15 мая 1941 г.? Надо сказать, они отражают жуковский стратегический почерк: не отдавать инициативы противнику, упредить его и навязать ему свою волю. Прежде всего в любом Генштабе стратегическое планирование должно предусматривать различные варианты действий. Применительно к обстановке 1941 г. такие действия советских Вооруженных сил могли потребоваться после начала германской операции по форсированию Ла-Манша. Несмотря на существовавшие разногласия, Советскому Союзу нельзя было допустить поражения Англии… Возможно, Сталин мог бы воспользоваться стратегической идеей Жукова при некоторых других обстоятельствах развития событий через год или два, когда создались бы для этого более благоприятные международные и военно-стратегические условия. Например, в порядке выполнения союзнического долга, как это было при вступлении СССР в войну с Японией в 1945 г. Но это уже из области гипотетических предположений… Кое-кто из историков полагает, что нападение на Германию в 1941 г. было единственным шансом сорвать фашистское вторжение. Историков предостерегают от сослагательного наклонения. Но если подходить теоретически, исключительно с точки зрения извлечения уроков и брать только военную сторону дела, можно со всей определенностью сказать: перейди советские войска первыми в наступление, нанеся перед этим массированные авиационные и артиллерийские удары по аэродромам и сухопутным группировкам германской армии, то даже в случае неуспеха война шла бы для нас совсем по-другому. Наши войска были бы развернуты в боевые порядки и более организованно вступили бы в сражение, чем это случилось 22 июня 1941 г.».