Михаил Поздняев. Авалиани, повелитель оборотней. — «Огонек», 2000, № 20, июнь.
Беседа с Дмитрием Авалиани, который пишет палиндромы. «Тут, кроме русской тоски, соблазн чисто средневековый: нарисовать знак Макрокосма, после чего вдруг выскочит из камина черный пудель… Никакой пудель не появляется. Но это не значит, что игра лишена смысла. Смысл игры в самой игре, как цель поэзии — поэзия, по формуле Пушкина… Меня всегда интересовало, возможна ли еще эврика в поэзии. По большому счету моя эврика не в палиндромах, а в том, чем я занят последние лет семь. „Палиндром“ по-русски перевертень, а тут — листовертень. Берется лист, на нем пишется слово или фраза, которые, когда перевернешь лист вверх ногами, тоже читаются, только это уже совсем другой текст… Пишешь: „ЧЕГО БОГУ НАДО“, переворачиваешь — и видишь: „ОДНА ЛЮБОВЬ“ (тут есть некоторая натяжка. — А. В.). Когда такое получается — это же чистый восторг! А если не получается — на нет и суда нет… Что в принципе соответствует объяснению моего имени у Флоренского, в его книге „Имена“: поиск во мраке…» См. подборку палиндромов Авалиани в «Новом мире» (1994, № 10).
Ежи Помяновский. «Понять умом Россию». Беседа с Катажиной Яновской и Петром Мухарским. — «Новая Польша». Общественно-политический и литературный ежемесячник. 2000, № 5 (9).
«Я часто ездил к нему (Пастернаку. — А. В.) в Переделкино. Как-то раз на дачу к Пастернаку внезапно ввалился пьяный секретарь Союза советских писателей Фадеев. „Видишь, Боря, не могу я в таком виде домой явиться, ты же ее знаешь…“ — пробормотал он. Пастернак постелил ему на старой кушетке, прикрыл шалью жены своей, Зинаиды Николаевны. Фадеев вроде бы уснул, но спустя минуту вдруг поднял голову и абсолютно трезвым голосом сказал: „Ну и что после нас останется, Боря? Только твои стихи и „Двенадцать стульев““».
Дмитрий Поспеловский. Сталин и Церковь: «конкордат» 1943 г. и жизнь Церкви. — «Континент», № 103 (2000, № 1, январь — март).
Интересные архивные документы.
Дмитрий А. Пригов. Конец 90-х — конец четырех проектов. — «Художественный журнал», 2000, № 28–29. Электронная версия: http://www.guelman.ru/hz.
«Интересно проследить, как человечество проигрывало эту утопию нечеловеческого, особенно на примере фильма „Alien“ („Чужой“). Четыре его серии снимались на протяжении двенадцати лет. Причем, если в старых фильмах основной мифологемой нечеловеческого было некое порождение человека, которое оказывалось в конечном счете человеку же враждебным и лишенным способности к существованию (старая парадигма, идущая от „Франкенштейна“), то в последней серии появилась совсем другая тенденция. Так, в этом фильме на Землю, после жестокого противостояния чудищам, в качестве представителей победившего антропологического летит кто — <Рипли>, которая сама полумонстр, кроме нее — биоробот, который как бы не человек, еще какой-то безногий обрубок, который даже сам не в состоянии передвигаться. И единственный из четверых представитель чисто антропологического начала — это страшного вида огромный негр. Мир в этом фильме делится уже не на Alien’ ов (Чужих) и людей, а на хороших эллиенов и хороших людей, с одной стороны, и на плохих эллиенов и плохих людей — с другой. Все это очень симптоматично… Это подготовка человечества к неким глобальным изменениям».
Пушкиниана. Все книги 1999 года. Подготовил Олег Трунов. — «Книжное обозрение», 2000, № 23, 24, 25, 26, 27.
В список входят 450 названий.
Нина Ратиани. Екатерина Великая знала толк в рекламе. — «Время MN», 2000, № 93, 24 июня.
В архиве Государственного исторического музея в Москве обнаружены автографы маркиза де Сада — три рисунка, одно письмо, фрагменты романа.
Рустам Рахматуллин. Христианские реликвии в Кремле. — «Особая папка». Специальное приложение к «Независимой газете». 2000, № 4, 15 июня. Электронная версия: http://www.ng.ru.
На выставке в Успенской звоннице на Соборной площади можно было увидеть величайшие святыни Москвы: это Риза Христова и Гвоздь Господень, ковчег со Страстями Христовыми (известный как ковчег Дионисия Суздальского), Риза Богоматери, это мощевики апостола Андрея Первозванного, мученика Климента, равноапостольного царя Константина, это Корсунские кресты, вывезенные, по преданию, князем Владимиром из Херсонеса вместе с верой, это чудотворные иконы Богоматери, спасавшие Москву и Русь от Тамерлана, крымцев, латинян… В «Особой папке» напечатаны беседа с инициатором и руководителем научно-культурной программы «Христианские реликвии», директором Центра восточнохристианской культуры Алексеем Лидовым, а также статьи Бориса Фонкича «Сокровищу быть среди царствия… Движение святынь „из грек“ в Россию при Алексее Михайловиче», Татьяны Толстой и Елены Ухановой «Имя древности. Христианское наследие Херсонеса и крещение Руси», Елены Моршаковой и Татьяны Самойловой «Золото, очищенное в печи. Так называли праведников», Людмилы Щенниковой «Благочестивым царям на поклонение и молебствование… Святые образы в своем доме — Кремле».