С. Семенова. Экзистенциальное сознание в прозе русского зарубежья (Гайто Газданов и Борис Поплавский). — «Вопросы литературы», 2000, № 3, май — июнь.
См. также статью Светланы Семеновой «Два полюса русского экзистенциального сознания. (Проза Георгия Иванова и Владимира Набокова-Сирина)» в «Новом мире» (1999, № 9). Обе статьи — фрагменты обширного труда о русском литературном зарубежье «первой волны».
Анна Сергеева-Клятис. «Одежда праздности и лени…» — «Даугава», Рига, 2000, № 1.
Халат и колпак в литературном быту александровской эпохи.
Ольга Славникова. Критик моей мечты. — «Октябрь», 2000, № 6.
Воображаемый суперкритик — «в синем трико и алом коротком плаще, сидя днем в какой-нибудь редакции под видом подслеповатого клерка… ночью летает, руля кулаками, в литературных темных небесах и поспевает к писателю на помощь, когда писатель, всхлипывая от безнадежности бытия, уже подносит горящую спичку к прозрачному от предсмертного румянца рукописному листу…»
Виктор Тополянский. Красный террор: восемь месяцев 1918 года. — «Континент», № 103 (2000, № 1, январь — март).
Убийцы у власти.
Галина Ульянова. Пародия на правду. Как обфандоривают историю России. — «Ex libris НГ», 2000, № 22, 15 июня.
Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра «История России в XIX веке» Института российской истории РАН — против эрастомании. «Российская империя, в общем, развивалась в рамках правового пространства — это и было главным достижением XIX века. В ней как раз не было того бандитского хаоса, о котором пишет Акунин, в существовании которого он хочет убедить своего читателя… На что же опирался г-н Акунин, сочиняя свои фантастические версии, в том числе об „убийстве Скобелева“? Так вот, если вместо 1890-х годов подставить 1990-е, то тогда романы Акунина становятся похожими на правду. Но если оставаться верными историческим фактам, то приключения Фандорина так же далеки от реалий того времени, как генерал А. В. Коржаков далек от генерала И. И. Воронцова-Дашкова».
А может быть, все не так страшно? Не случайно у Акунина — Соболев, а не Скобелев.
Виктория Шохина. Твардовский без «Нового мира». — «Кулиса НГ», 2000, № 11, 30 июня.
К 90-летию А. Т. Твардовского. Лирика его была не любовная, а семейная.
Неожиданное сопоставление стихотворений «В тот день, когда окончилась война…» Твардовского и «Прощания с друзьями» Заболоцкого находим в юбилейной статье Сергея Федякина «Последний эпик» («Ex libris НГ», 2000, № 23, 22 июня).
«Приезжаю с ведром (соленых. — А. В.) грибов, — вспоминает к юбилею Владимир Фирсов („Считаю Твардовского своим крестным отцом“ — „День литературы“, 2000, № 11–12, июнь). — Твардовский, как и обещал, стоит у подъезда. „Немедленно пошли!“ — командует он. Закрыв кабинет на ключ, он сразу же налил стакан водки, выпил, схватил горсть грибов, бросил в рот. И горько заплакал. Да, это были слезы великого поэта. „Сынок, я тебе не налью, — чуть позже сказал он. — Ты еще успеешь научиться пить. Жизнь научит…“»
Священник Георгий Чистяков. «Новый русский атеизм». Диалог о вере и неверии в Интернете. — «Русская мысль», Париж, 2000, № 4319, 25–31 мая.
Атеисты (или те, кто называют себя атеистами) в Сети. Например, сайт «Научный атеизм» (http://www.atheism.ru) на поддерживаемом Новосибирской областной образовательной сетью «Атеистическом сайте» (http://www.nsu.ru/atheism) или особая страница последнего под названием «Новый русский атеизм». «Авторы этой страницы, скорее всего, хотят подчеркнуть, что их атеизм не имеет ничего общего с воинствующим безбожием советских времен, и, надо сказать, иногда это у них получается», — комментирует священник Георгий Чистяков.
Игорь Шевелев. Бульварная пресса как литературный проект. — «Время MN», 2000, № 89, 20 июня.
Главный редактор газеты «Последние новости», интеллектуальный провокатор Игорь Дудинский на вопрос интервьюера о сотрудничестве с КГБ отвечает: «Дело в том, что когда в 70 — 80-е годы я занимался авангардным искусством, это была игра на грани риска. Мы продавали картины за доллары за границу, устраивали подпольные выставки на квартирах в Москве, писали статьи о них в заграничные журналы. В этих условиях связь с КГБ была неизбежна. Если ты был идеологом авангарда, ты зависел от людей, которые контролировали идеологию. Это полный бред, что кто-то мог устроить выставку за рубежом, вывезти картины или показать прилюдно авангардный спектакль на свой страх и риск! Все это согласовывалось, планировалось и разрешалось КГБ путем долгих дебатов с ними, компромиссов и даже чтения лекций на Лубянке… Для меня это было счастливое время. Я катался во всем этом как сыр в масле… Потом появилась Малая Грузинская, которую тоже делало КГБ, а я был одним из экспертов, продвигавших это искусство. Тогда все это было интересно и модно, это был кайф. Сегодня я пришел в музей смотреть коллекцию Лени Талочкина и подумал: „Господи, на какую же туфту мы тратили свою жизнь!“ Все это было глубокой провинцией, позавчерашним днем!»