«До сих пор я в основном говорил о концепции А. Т. Фоменко как о гипотезе, заслуживающей научного обсуждения и критики. А теперь хочу отметить такие моменты произведений Фоменко, которые, с моей точки зрения, делают их (произведения) не заслуживающими даже названия гипотезы <…> и которые можно охарактеризовать как грубую (и даже наглую) ложь. <…> Я не намерен извинять эти „промахи“ и „ошибки“. Это не промахи и не ошибки, а ложные утверждения. Промах — это описка или неисправленная опечатка. Ошибки могут быть у любого ученого. Нильс Бор дважды в своей научной деятельности выдвигал ошибочную гипотезу о нарушении закона сохранения энергии, но от этого никто не перестал считать его одним из величайших ученых. Но когда автор делает утверждения, ложность которых можно проверить по любому справочнику, то это говорит либо о крайней некомпетентности, либо о сознательном желании ввести читателя в заблуждение. Что лучше, а что хуже — я предоставлю судить самим читателям. Но для меня наличие таких утверждений в произведениях Фоменко означает, что все эти произведения не заслуживают научного доверия».
Владимир Кантор. Кого и зачем искушал черт? (Иван Карамазов: соблазны «русского пути»). — «Вопросы литературы», 2002, № 2, март — апрель.
«Достоевский призывал к идеальному пути, но нарисовал на самом деле опасность реального. И указал интеллигенции, что несет она ответственность не за слово свое (за историю человечества много разных слов произносилось), а за умение отделить свое слово от чужого поступка, не освящать своим словом чужое зло. Потому так важно ему растождествление Ивана с чертом. Ибо он понимал, что от успеха этого растождествления зависит и судьба России. Если эти духовно высшие (на которых ориентируется входящий в историю малообразованный пока смерд) припишут себе зло, то тем самым совратят всю страну, весь народ, который и не будет искать спрятанный где-то идеал и тех праведников, которые хранят его. Тогда народ скажет: раз эти духовно высшие — с чертом, ну тогда, стало быть, и в самом деле все позволено».
Светлана Кекова. «А стихи — тонкая материя…». Беседу вела Инга Кузнецова. — «Вопросы литературы», 2002, № 2, март — апрель.
Кажется, это первая столь подробная беседа с поэтом. Тут и рассказы о родителях, о детстве, Сахалине и Саратове, воде и воздухе, логике развития поэтического сюжета, собратьях и учителях… обо всем. Самая «тонкая материя» начинается после вопроса: «Для вас самой ваше стихотворение скорее разговор с Богом — или разговор о Боге с людьми?» Очень интересно — о «векторах рассуждения»: что прощается и что не прощается дару, о совпадении и несовпадении души и человека. Цитировать — трудно, да и не хочется: беседа ценна своим ритмом и цельностью композиции, когда давно передуманное сливается с рассуждением по ходу.
См. также рецензию Натальи Ивановой «Циклотимия. Жертвенник сердца» на подборку стихов С. Кековой в № 2 «Нового мира» за 2002 год. («Арион», 2002, № 2):
«Что такое — этот цикл Кековой?
Это — ответ на без-образие окружившего и душащего нас пространства, усеянного обломками смыслов и объедками культур. Ответ — не грозной и едкой полемикой с проводниками и агентами его, а созиданием, упрочением, поминовением. <…> Она филологична, но в стихах ее нет, слава Богу, привкуса филологии. Она находится внутри традиции, и это не поза, а образ жизни. Именно здесь у Кековой сходятся modus vivendi и modus scribendi». Н. Иванова пишет и об опасностях, по ее мнению, подстерегающих Кекову — «именно на осмысленно избранном пути». Правда, по поводу деликатнейшей из них (настойчивое, как она пишет, обращение к религиозной символике) сама с собой немножечко спорит.
Олег Клинг. Борис Пастернак и символизм. — «Вопросы литературы», 2002, № 2, март — апрель.
Прослежено весьма тщательно.
И. В. Кондаков. «По ту сторону» Европы. — «Вопросы философии», 2002, № 6.
Эпиграфы, главы. Названия глав: «Граница», «Авось», «Окно». Об «открытости» и «закрытости», одним словом. Забавно, что в разговоре о том, чем представляется Европа — России, употребляется выражение «за оконным стеклом» (курсив мой. — П. К.). Еще чуть-чуть — и образ вошел бы в образ.
Юрий Крелин. И один в поле воин. — «Вопросы литературы», 2002, № 2, март — апрель.
Продолжение мемуарно-эссеистической прозы писателя и врача (см. «Вопросы литературы», 1995, № 5; 1998, № 2; 1999, № 5). Здесь: Мариэтта Шагинян, сестры Суок, Елена Боннэр, Владимир Максимов, Фазиль Искандер, Тамара Владимировна Иванова и сын ее Кома (Вяч. Вс. Иванов), встречи ветеранов войны.