И мы грызем глагольчик — пресный,
Как поминальная кутья.
Или:
Или все, что гордо зову “словом”, “слогом”, “речью”,
Для Тебя лишь нечто
Вроде мартышки на трапеции?..
Если Белицкий-эссеист, как уже говорилось, не чужд дидактики, то отличительная черта его стихотворений — отсутствие итоговой морали. Это стихи “без конца”, обрывающиеся на логическом многоточии. В них нет выведенного резюме, итога — того, что принято называть “чувством финала”.
Именно такое стихотворение с открытым концом — “Постскриптум” — завершает собой “Разговоры” и ставит в конце книги-беседы это самое многоточие вместо привычной точки.
Поговорим... Да о чем говорить...
Глупо пустое в порожнее лить,
стыдно словами играть...
Все, что понятно, — понятно давно,
все остальное — как было темно,
так и осталось, и будет опять...
вроде не то чтоб... но все же оно...
как бы сказать....
По иронии судьбы с этими строками перекликается одно из стихотворений уже упомянутого здесь поэта и критика барона Врангеля:
...Не судите ж меня строго.
Что я, себе же на беду,
Вам написал белиберду.
(“Мое завещание”)
Что ж, как шутят филологи, жертвы неизбежны: книга найдет своего читателя.
Евгения СВИТНЕВА.
...А они к нам всей спиной
Апология Украины. Сборник статей. Редактор-составитель Инна Булкина. М.,
Модест Колеров и “Три квадрата”, 2002, 221 стр.
Темна наша родина... Блуждает она за ветряками и никак не найдет веселого шляха.
Мыкола Хвылевый, “Синие этюды”.
Десять украинских авторов (с добавлением Милана Кундеры) размышляют, куда идет Украина и пришла ли она к чему-нибудь по истечении первого десятилетия независимости, — так получился сборник “Апология Украины”. Составитель Инна Булкина пишет, что первоначально задумывался диалог российских и украинских авторов, но из этого ничего не вышло: те и другие “не просто пишут про Украину по-разному, они в принципе пишут о разных вещах”.
В год торжества незалежности украинская интеллигенция, за немногими исключениями, была убеждена, что “веселый шлях” ведет в Европу; со своей стороны Европа, казалось, готова была принять в свои объятия заблудшее чадо. И вот: “2001-й, юбилейный для Украины год, — пишет Оксана Пахлёвская, — был ознаменован глубоким скепсисом с обеих сторон: Украина обвиняет Европу в прагматизме и непоследовательности, в непонимании собственно украинских проблем. Европа зеркально отражает тот же самый репертуар обвинений, переадресуя их Украине...”
Что Украина даже в еще большей степени, чем Россия, выглядит сегодня дурнушкой в европейском хороводе, это понятно. Материальное разорение (значительно большее на Украине, чем у нас), ниже умственное никого не красят. Не исправляют положение (скорее усугубляют его) раскрутившиеся скоробогачи (нередко с криминальным уклоном), впавшие в опасную иллюзию, что они суть подлинные хозяева не только настоящего времени, но и будущего тоже. Россия, хоть и опираясь на костыли, еще сохраняет имперскую осанку; и еще выделяется на мировом торжище богатствами своих природных закромов. А Украина, просто сколок советской империи, хотя и очень крупный (по территории она примерно равна Франции, да и по численности населения не сильно ей уступает), остается “на задрипанках” европейской и мировой жизни.
В Европе она, как пишет Наталка Белоцеркивець, кривенька качечка (хромая уточка), пытающаяся заново обрести идентичность — из перышек, небрежно брошенных ей перелетными стаями.
Вопрос самоидентификации для Украины особенно сложен. Русские привыкли считать украинцев братьями, вышедшими из одного семейного гнезда — Киевской Руси. Татаро-монгольский ураган, налетевший с востока, под ударами которого рухнула Киевская Русь, обычно как-то выводит из поля внимания, что происходило в западной, в частности, юго-западной ее части, той, что впоследствии стала называться Малороссией (в значительной степени огражденной от татаро-монгольского ига литовским щитом). Формирующийся великорусский гигант, поглощенный борьбой с восточными ханами, мало интересовался, чем живет будущая Малороссия. Между тем у нее завязался продолжительный, на несколько веков растянувшийся “роман” с Польшей1. Результатом явилась определенная полонизация Украины — сильно выраженная на Западе, где дошло до обращения населения в католическую веру, и убывающая по мере продвижения к востоку. Когда совершилось (этапами — с 1654 по 1795 годы) воссоединение Великороссии с Украиной (впрочем, оставившее вне русского флага Галицию), это была уже во многом инородная страна, внутренне расколотая между католическим Западом и православным Востоком.