Процитирую также — по рецензии Золотоносова — одну из записей Прокофьева, которая и на меня произвела впечатление: “Когда он [Брюсов] умер, его тело подвергли вскрытию. Была сделана также трепанация черепа. Когда был вынут мозг, то надо было перед закрытием черепной коробки чем-нибудь заполнить голову, но ничего не было под руками. Тогда брали листы газеты „Правда”, скатывали их комками и забивали ему в голову. Так он и был похоронен с большевицкой газетой вместо собственных мозгов — отмщение судьбы за его переход в коммунизм, совершенный не по убеждениям, а по расчету (30 мая 1926 г.)”.
Андрей Зубов. “Звезда Ледяного похода”. — “Посев”, 2003, № 6 <http://posev.ru>
Советская Россия ужасна, и “новая” Россия ужасна. Советский человек ужасен, и нынешние — ужасны. Русская диаспора безответственна. Белое дело забыто. Но — “глубоко под смрадной ложью советчины лежит в каждом выросшем в России добрая земля, готовая принять семя веры”.
Из России в Америку и обратно. Беседу вел Игорь Шевелев. — “Время MN”, 2003, 9 июля <http://www.vremyamn.ru>
Говорит Михаил Эпштейн: “Русский язык нуждается в очень сильных личных инициативах — терминологических, понятийных, смыслообразующих. <…> Это может быть „Проективный словарь русского языка” или „Словарь лексических возможностей русского языка”. Для меня это один из наиболее важных и, я это уже чувствую, пожизненных проектов. <…> Знаете, я был еще в Америке удивлен, когда смотрел российское телевидение, что новых слов особенно и не появилось. Я их записал буквально на двух страничках. Слова типа „ты меня не грузи” и им подобные. Это скорее даже не новые слова, а новые значения слов. <…> Думаю, что представление о языке как об энергии, нежели структуре, должно вернуться в наш обиход. Особенно, конечно, для писателей и интеллигенции. Язык творится здесь и сейчас. От наших языковых инициатив зависит его будущее. Чем был бы русский литературный язык без Карамзина? Владимир Даль, кстати, сочинил много собственных слов и контрабандой ввел их в свой словарь. Они нигде, кроме словаря Даля, не зафиксированы. Даже в его предисловии к словарю видно, что он оправдывает свои „старовведения”, говоря, что русский слух не найдет здесь ничего себе чуждого. <…> Я бы сказал, что в подлинно демократическом и развитом обществе место идеологии занимает язык. Лексикология — вот подлинная идеология нашего времени. Язык создает условия для выражения самых разных идей. Богатство языка — вот знак продвинутого состояния общества. <…> Конечно, корни перестали плодоносить. Там, где у Даля из одного корня, такого, как „добр” или „люб”, торчат двести ответвлений, в современном языке хорошо, если осталось тридцать или сорок. Это облысение словесного леса, обнищание языка. И это как демографический урон нации, убыль и недород”.
См. также другое интервью с американским профессором университета Эмори в Атланте Михаилом Эпштейном: “Время МN”, 2000, 27 декабря.
Александр Каменецкий. Поздние человеколюбцы. — “Топос”, 2003, 11 июля <http://www.topos.ru>
“<…> оба они [Пелевин и Лимонов] — совершенно удивительные для нынешней кромешной поры человеколюбцы, воспевающие человека, верящие в человека, ставящие человека превыше всего. И тем более обидно, что огромный и мощный созидательный, гуманистический посыл, заложенный в обеих книгах, не много кем (судя по доступной мне критике) оценен и вообще понят”.
Анджела Картер. Алисон смеется. Эссе. Перевод с английского А. Борисенко. — “Иностранная литература”, 2003, № 6.
Чосер, “Кентерберийские рассказы”, рассказ Мельника. “<…> нечасто встречается в литературе этот смешок, выражающий невинное веселье женщины, которой удалось унизить представителя сильного пола единственным доступным ей способом — лобовой атакой на мужское самолюбие. Чтобы воспроизвести этот смешок, это хихиканье, автор-мужчина должен идентифицировать себя с женщиной, а не с другим мужчиной, почувствовав привкус глупости в мужском вожделении”.
Татьяна Касаткина. Врожденный порок экранизации. — “Литературная газета”, 2003, № 25, 18 — 24 июня.
“В силу подобных сокращений, не возмещаемых иными средствами, [в телесериале „Идиот”] совершенно пропал смысл, вносимый в роман фигурой Ипполита и его очень длинным, философски и мистически насыщенным вставным текстом „Мое необходимое объяснение”. <…> При этом в скандальной кинопостановке „Даун Хаус” (плохой фильм с отдельными блестящими находками сценариста Ивана Охлобыстина, который, безусловно, хорошо читал роман „Идиот” и понял его „первоначальную мысль”) вся линия Ипполита гениально пересказана Рогожиным (Охлобыстиным) в байке, занимающей несколько минут экранного времени”.