По-видимому, впервые звуковой автограф2 Мандельштама был опубликован только в 1978 году, на весьма популярной впоследствии пластинке-гиганте “Голоса, зазвучавшие вновь. Восстановленные записи 1908 — 1956 гг.” (составитель Л. Шилов). Мандельштам читал здесь “Я по лесенке приставной…”. Впоследствии пластинка неоднократно переиздавалась, выходило и что-то вроде “второго тома”, на которой звучали “Цыганка” и “Нет, никогда, ничей я не был современник…”. Все вместе, на одном носителе, эти записи собрались в 1995 году, на малотиражной аудиокассете, выпущенной Государственным литературным музеем совместно с Мандельштамовским обществом. А три года назад они были тиражированы уже и в цифровом формате, на компакт-диске, о котором я подробно писал в июньском номере “Нового мира”.
Но то была первая ласточка, первый CD-сборник, где кроме Мандельштама было еще пятнадцать имен — от Толстого до Зощенко3, а через год, в 2003-м, вышло и персональное собрание, которому посвящен настоящий обзор.
И здесь уже не три, а десять (!) записанных стихотворений.
Мне кажется, что сам факт публикации семи неизвестных аудиозаписей великого поэта, как бы несовершенны они ни были, должен был бы вызвать в литературном сообществе хоть небольшую, но сенсацию. Куда там! Никто ничего не заметил. Ни одной печатной рецензии, ни одного публичного отклика на эту работу я не встретил. Только Александр Кушнер наговорил мне на видеокамеру благодарственное “звучащее письмо” для хворающего Шилова. В этом “письме” Кушнер, кстати, вспомнил, как еще много лет назад Лев Алексеевич “заводил” ему записи с декламацией Мандельштама, как это тогда расширило и обогатило образ поэта. “Голосом поэт пишет, голосом…”
Осип Мандельштам. Звучащий альманах. [Государственный литературный музей] (Из выступлений на вечерах в Колонном зале, ЦДЛ, ИМЛИ в дни празднования 100-летия поэта (1991). Читает Осип Мандельштам). Сувенирное издание.
Этот и следующий — по времени выхода — диск с записями Марии Петровых Лев Шилов составлял уже в новом веке, незадолго до своей кончины. И смею думать, той энергии, тех сил, каких у него в свое время достало на блоковскую композицию, где записи как самого поэта, так и чьи-либо воспоминания о нем плотно “держали друг друга” и сопровождались интереснейшим комментарием составителя, уже в полной мере не было. Звукоархивист спешил поделиться с любящей поэзию аудиторией драгоценными звуковыми документами, выпустить пластинку и поэтому, как мне кажется, чуть-чуть упростил самим же во многом и созданный канон того, что названо “звучащим альманахом”. Во всяком случае, себя не включил (а как хорош был бы здесь его комментарий — почему, например, так важно здесь чтение стихов Мандельштама именно Александром Морозовым — выдающимся нашим мандельштамоведом…).
Иными словами, схема альманаха оказалась такой, какой она и заявлена в аннотации: фрагменты публичных выступлений о Мандельштаме в дни его столетия и сами звуковые автографы поэта.
Открывается диск необычно длинным по хронометражу треком — “Словом о Мандельштаме” Александра Кушнера: почти 22 минуты!
Сам Шилов часто говорил, что на прослушивание звукового документа надо выделять немного времени, слушатель устанет внимать даже длинному стихотворению, потеряет связь с источником. Но то — совет для публичного прослушивания, для вечеров, на которых аудиозапись становится частью общего действа. Здесь — другое, схожее с книжным или журнальным альманахом: слушатель не ограничен в своих действиях; никто не вынуждает его слушать весь диск целиком, тем более придерживаясь заявленной последовательности. Он волен выбирать — и частоту, и последовательность.
Кушнер неоднократно писал о Мандельштаме, многие из этих работ собраны в сборниках “Аполлон в снегу” (1991) и “Волна и камень” (2003). Ряд соображений, высказанных на этом юбилейном вечере, посвященном Мандельштаму, отразился в различных эссе и интервью. Но здесь особенно важен живой, эмоциональный посыл: в голосе звучит страсть, горечь, он взволнован, торжественен. С этим выступлением соединено отчетливое дыхание зала, слушатели даже прерывают Кушнера своей непосредственной реакцией. “…И все-таки порадуемся мировому признанию поэта. Есть справедливость на земле, пусть посмертная, запоздалая, но все-таки она есть. Очень соблазнительно приписать эту справедливость историческим переменам, происходящим с нашим обществом, или действию высших сил, так она чудесна и волшебна. Но исторические перемены в нашей стране ненадежны: наша история, как кот ученый, „все ходит по цепи кругом. Идет направо — песнь заводит, налево — сказки говорит”… (Шумные аплодисменты, смех.) Есть другое, как мне кажется, более точное объяснение: так чудесно и волшебно устроена сама поэзия, вопреки всем злоумышлениям, всей человеческой глупости, которая, как известно, „бесконечна и величава”, поэзия побеждает в этом мире. Может быть, она одна и побеждает…”