Надо ещё сказать, что из всех моих парижских дней именно этот день оказался самым неприятным в погодном отношении: дул очень резкий и очень холодный ветер. А я, как назло, был одет нарочито легко: от дома, где я жил, до автобуса и от автобуса до Большого Дворца было недалеко, а от стояния в очереди, как я предполагал, я избавлен. Судя по их одежде, так же, по-видимому, рассуждали и мои товарищи по несчастью. Несколько раз я порывался уйти — не хватало ещё простудиться и заболеть в Париже за несколько дней до отъезда! Но всякий раз становилось обидно, что я уже столько простоял, и я оставался. Наконец, более чем через час, я был допущен внутрь.
Выставка оказалась достаточно интересной, и теперь, по прошествии времени, я склонен рассматривать стояние в очереди как необходимое к ней предварение — с учётом её, выставки, темы. Если театр начинается с вешалки, то выставка начинается с очереди на улице.
Тем не менее ситуация с реализацией в городе Париже прав, даваемых предварительным приобретением билета на определённое число и на определённую половину дня, прав специально оплаченных, явилась для меня сюрпризом. И напомнила мне эпизод, случившийся в начале двадцатых годов XX века в другом городе — Тбилиси, тогда ещё Тифлисе. Об этом эпизоде рассказал мне мой отец. Впрочем, там всё было в точности наоборот.
Будучи студентом, отец со своим приятелем посетил знаменитые тифлисские бани. Денег у них было мало, но всё же каждый из них оплатил услуги банщика, или, как его там называют, тёрщика. При этом мой отец оплатил мытьё и массаж, а приятель — только мытьё. Их распластали на соседних лавках и помыли. После чего над обоими стали производить одинаковые процедуры. Это удивило моего отца. “Что он делает с моим другом?” — спросил он своего тёрщика. “Как что? Массаж делает”. — “А ты мне что делаешь?” — “И я тебе массаж делаю”. — “Так почему же нам делают одно и то же?” — “А ты что, платил за массаж?” — “Платил”. — “Дурак, что платил”, — этими словами тёрщик завершил диалог.
"Когда Достоевский был раненный и убитый ножом на посту"
В романе Б. Акунина “Внеклассное чтение” магистр истории Николас Фандорин развлекается тем, что сочиняет компьютерные игры, героями которых являются “присыпанные песками фон Дорны, Фондорины и Фандорины”. Результатом самокритичный Николас не слишком доволен. Вот если б получше разбираться в программировании да заполучить высококлассную аппаратуру, “тогда можно было бы создать полноценную игру с анимацией и умопомрачительными эффектами”.
Из всех акунинских героев именно этому, воспитанному в Англии симпатичному лоху, чье простодушие может соперничать только с его проницательностью, чаще всего дозволяется взглянуть на современную российскую жизнь остраненным авторским взглядом. Удивительно ли, что пристрастие героя к компьютерным играм разделяет господин сочинитель? Элементы ее присутствуют во всех романах Акунина. Но последний продукт — роман “Ф. М.” — перещеголял все прочие по части “анимации и умопомрачительных эффектов”.
Каждая новая книга Акунина для наших СМИ — событие если не на уровне футбольного чемпионата мира, то по крайней мере Уимблдонского турнира: самый завалящий листок считает своим долгом сообщить результат. В двадцатых числах мая по газетам и интернет-ресурсам прокатились репортажи с презентации романа “Ф. М.”, сулящие читателям захватывающие приключения вокруг поисков неизвестной рукописи Достоевского.