В годы, о которых идет речь, были в ходу пятиместные самолеты чешского производства “Морава” — одно пассажирское место впереди, рядом с летчиком, три сзади. Как в такси. Потом один угнали лихие люди, и на этом эксплуатация этого чудного транспортного средства в СССР закончилась.
Американский сейсмолог по имени Дэйв прилетел из Москвы в Душанбе. Он хорошо говорил по-русски. Его встретили в аэропорту и тут же посадили в “Мораву” — лететь в Гарм.
Пилот оказался приветливым и гостеприимным человеком. Ему было приятно показать иностранному гостю достопримечательности (см.) горной страны. Он специально петлял и закладывал виражи, чтобы можно было увидеть красоты какого-нибудь ущелья или озера. Я сам однажды летал на таком самолете, и наш пилот делал то же самое.
Примерно на полпути они увидели внизу нечто необычное. По огромному полю носились люди на лошадях, пытаясь отобрать друг у друга что-то похожее на плотно набитый мешок. Пилот пояснил удивленному американцу, что, должно быть, в кишлаке какой-то большой праздник — может быть, свадьба — и по этому поводу устроители организовали козлодрание — любимейшее развлечение таджикских мужчин. А мешок — это и есть туша козла. И предложил присесть ненадолго, чтобы познакомиться с интересным народным обычаем поближе.
Так и сделали. Их встретили с радостью. Праздник продолжился. Американец и впрямь узнал много нового и интересного как о народных обычаях, так и о кулинарных традициях таджиков (см.).
Когда он добрался наконец до цели своего путешествия, то с восторгом рассказывал об увиденном приятелям-сейсмологам.
— Так интересно! — восклицал он. — Ужасно интересно! Но самое главное! Представляете — там были одни таджики! Ну вот просто одни таджики! И только двое русских — я и летчик!
Новости
Осенью и зимой 1999 года я по причинам личного характера жил в Доме творчества “Переделкино”.
Телевизоров в номерах не было. Поэтому вечером, после ужина, я задерживался в холле, чтобы узнать о событиях в стране и мире.
Однажды один замечательный писатель (см.) (назовем его Борисом Петровичем), прогуливавшийся по коридору, поманил меня пальцем.
Я с удовольствием присоединился к нему.
— Не знаешь, чего они ждут? — спросил Борис Петрович, косясь на телезрителей.
— В каком смысле? — не понял я.
— Они смотрят новости шесть раз в день, — пояснил он. — Знаешь, когда на экраны вышел фильм “Чапаев”, люди по восемь раз на него ходили — все ждали, может, Чапаев все-таки выплывет, может, его не до конца убили!..
— Ну да, — кивнул я.
— Так то Чапаев! — немного раздраженно сказал Борис Петрович. — А эти-то, эти-то чего дожидаются?!
Огурчики
На Сенном рынке в городе Саратове торговка продает соленые огурцы из бочки.
Подходит покупатель:
— Хорошие огурцы?
— Да как яблоки огурчики-то! Попробуй, милый!
Покупатель самостоятельно сует руку в бочку, достает огурец, вдумчиво жует.
— Да...
Берет второй.
Прибирает и его.
Торговка молчит, сдерживая ярость.
— Что-то не хрустят, — недовольно замечает он, утирая губы.
— А ты грибочков, грибочков возьми! — ядовито советует она. — Они с песочком!
Осетины
— Пора с этим делом кончать, — сказал Вялов.
Поскольку он тут же пальнул из своей “тозовки” и грохнул еще одного зайца, доверчиво стоявшего на снегу в лучах фар, я не сразу понял, что мой начальник имел в виду под окончанием дела: то ли с несчастными животными предлагал немедленно и тотально покончить, то ли покончить с их безжалостным истреблением.
Оказалось, что он имел в виду последнее. Да и впрямь: жрать хотелось невыносимо, а никакой еды, кроме неописуемого количества зайчатины, у нас с собой не было.
Мы разрядили ружья и расселись в машине. Степь была ровной и белой. Охота прошла, но ошалелые длинноухие грызуны этого еще не знали и то и дело с суицидальной резвостью выскакивали под колеса. Водитель Коля беззлобно материл их, аккуратно объезжая. Я закрыл глаза, чтобы не видеть их странные прыжки на свету — неуверенные, скованные, будто в кандалах. Но зайцы продолжали упрямо появляться и в мерцающей темноте под веками.