Разделение работы проходит обычно по сюжетным линиям. К примеру, все, что связано с главной героиней, отдается на откуп одному человеку. Тот, у кого лучше выходят описания слежки, погони или, скажем, диалоги, зарисовки внешнего вида героев, пейзажей, тоже может получить соответствующие эпизоды. При этом неграми напропалую используются образы родственников, друзей, бывших одноклассников и сослуживцев, соседей и тому подобное, «осколки» собственной биографии. Это еще и способ продемонстрировать свое авторство друзьям, посмеяться в узком кругу над теми, кто выведен под шутливо переиначенными фамилиями или узнаваемыми прозвищами, а заодно и над титульным автором, чья фамилия невозмутимо украшает все это.
Задача бригадира — нередко это бывший литнегр с многолетним опытом — соединить потом все собранные фрагменты в единый текст, выправить его стилистически и соотнести фактологически, проверить, не противоречат ли друг другу сюжетные линии, и передать издателю. Не обходится, впрочем, без ляпов. Рассказывают о некой героине женского романа, умудрившейся родить на третьем месяце, поскольку один из авторов отправил ее в роддом на сохранение, а другой, не вникнув в текст, решил, что ей уже самое время рожать.
«Лично я всегда сам придумывал сюжеты для своих детективных повестей, — рассказывает Дмитрий К., бывший негр, два с лишним года вкалывавший на одно из саратовских литагентств. — Но тот, кто делать этого по какой-либо причине не может, пользуется синопсисами, придуманными коллегами. Я несколько раз писал синопсис на сторону: делов-то — на пару часов.
Написание же повести целиком занимает недели две. Работодателем задается при этом лишь концепция (имена и характеры главных героев, общие правила построения сюжетной линии произведения). Конечно, есть и ограничения: нельзя, например, писать про маньяков, про террористов, про сектантов, основной темой синопсиса не должны выступать наркотики — и таких табу множество.
Для краткого содержания будущего произведения главное — придумать начало: кого убили и как — и концовку: кто убил и за что. Изучая современные отечественные детективы, нетрудно заметить, что набор орудий, способов и мотивов убийства и даже типов персонажей, вовлеченных в сюжетную линию, довольно ограничен (хотя именно здесь авторы пытаются проявлять максимум изобретательности). То есть сочинить начало и концовку не так сложно, как кажется. Пространство между этими двумя основополагающими вехами синопсиса произвольно заполняется цепочкой событий, как правило, повторяющихся из повести в повесть. К началу и концовке, а также друг к другу эпизоды подвязаны совершенно непринципиальным образом; главное — логически склеить все части в одно целое, а это после некоторой тренировки достигается почти автоматически.
Написание собственно повести также предполагает наличие тактических приемов, позволяющих эффективно схалтурить. Можно, например, ввести то, что я называю „диалог ни о чем” — он займет объем книжной страницы, а содержать будет до смешного мало слов: ведь каждая реплика будет напечатана с новой строчки. На зарплате это, правда, мало скажется (авторская выработка считается в килобайтах и заносится в особый лист, называемый в народе „байтажником”), но имеющуюся дыру прикрыть поможет…
Другой прием — использование фрагментов отвергнутых рукописей. Несмотря на нередкое отвращение к своим произведениям, литературный негр, как правило, сохраняет все, что когда-либо было им написано. В Москве проходят далеко не все книги, и те, которым не повезло, — это и есть так порой выручающий экстренный резерв. Из него выдергиваются фрагменты на пару страниц, а бывает, и огромные куски, составляющие до трети книги. Почти все, что не прошло в московской редактуре, мне удалось в конечном счете распихать по отдельным книгам и напечатать. Интересно, что в Москве эту работу часто принимали те же редакторы. Наверное, они не увидели моих маленьких хитростей; наши же, саратовские, их обычно замечали.
Конечно, качество нашей продукции оставляло желать лучшего, но и оплата за этот труд была смехотворной. Судите сами: нам, штатным работникам, платили по 120 руб. за синопсис и по 5 руб. за килобайт текста. То есть целая повесть приносила всего 1920 руб. Правда, это была стабильная сумма, не зависящая от того, пройдет текст в Москве или нет. Если проходил, то выплачивали еще премию из расчета 3 руб. за килобайт, то есть дополнительно 1080 руб. Итого максимум за книгу — 3000 руб. Это при том, что так называемых премий приходилось порой ждать месяцами.