Здесь мы имеем дело с двумя метафорами. Представление об электроне как о маленьком (очень-очень маленьком) шарике в некоторых случаях работает, но оно “закрывает” — в полном соответствии с теорией Лакоффа — некоторые важные свойства реального электрона. Андрюшин считает, что “обучению корпускулярным и волновым явлениям нужно уделять равное внимание”, а не ограничиваться метафорой “частички” (корпускулы): “Та страна, которая первой приведет свои учебники по физике в „равновесие”, и будет первой в нанотехнологиях по итогам XXI века”. Все просто: нужно только изменить метафору познания.
Книга написана достаточно строго, но увлекательно, и по мере изложения автор все время придумывает новые метафоры для того, чтобы продемонстрировать вещи, столь трудноуловимые, что только с помощью метафоры их и можно представить (есть еще, конечно, математика, но автор книги обошелся без формул).
Мария Галина. Фантастика глазами биолога. Сборник статей. Липецк, “Крот”, 2008, 96 стр.
Мария Галина — биолог по образованию, литератор по роду занятий, и литератор универсальный. Она поэт, литературный критик и писатель-фантаст. В этой книжке Галина предстала еще и в роли критика-фантаста. Книгу составили статьи, опубликованные в журналах “Если” и “Реальность фантастики”. Статьи посвящены не только научной фантастике, хотя ей уделяется больше внимания, но и классическому фэнтези; например, статья “Стрела и круг” предлагает взглянуть на главный конфликт в романе Дж. Р. Р. Толкиена “Властелин колец” как на столкновение мифологического и исторического времен.
Но мне было, пожалуй, интереснее всего читать статьи о биологических обоснованиях фантастики, например “„Мы” и „Они”. Фантастическая биология стандартная и нестандартная”. Читая Станислава Лема — и его романы, и его глубокие размышления о природе научно-фантастического, — я сделал вывод, что любое сочинение этого жанра должно строиться на нескольких четко обозначенных допущениях, причем желательно, чтобы эти допущения напрямую не противоречили законам природы. Тогда автор и читатель как бы оказываются в равных условиях-— поскольку автор выложил карты на стол и у него нет пятого туза в рукаве.
В этой статье Галина показывает, как работают такие фантастические допущения и насколько они корректны с научной точки зрения. В частности, она замечает, что тараканы (как и все насекомые) величиной с собаку в сегодняшней атмосфере, относительно бедной кислородом, просто не выживут в силу особенностей своего трахейного дыхания. Так что, если писатель изобразит случившуюся сегодня атаку гигантских стрекоз, верить ему не следует, хотя такие стрекозы и жили на Земле много миллионов лет назад в других атмосферных условиях.
Галина внимательно разбирает причины, по которым читателю симпатичны одни персонажи и омерзительны другие, и как авторы-фантасты пользуются устоявшимися предпочтениями и фобиями. Человеку милы дети, а потому и все возможные вариации вида ребенка — большие головы, большие глаза; неприятны спруты и пауки. То есть воздействие того или иного типизированного персонажа на читателя можно предсказать, а значит, можно использовать, либо подтвердив, либо резко нарушив ожидание.
В главке “Бабочки и аксолотли” говорится об идее “вертикальной эволюции”, при которой “люди” превращаются в сверхлюдей (например, “люденов” у Стругацких) при некотором внешнем вмешательстве. И оказывается, у этой вертикальной эволюции есть биологический аналог: это — аксолотли. Это земноводное с жабрами-веточками, причем такие жабры у взрослых особей земноводных не встречаются, они встречаются только у личинок. И вот эти аксолотли так личинками и живут всю жизнь и даже размножаться приспособились, не выходя из личиночной стадии. Но если в среду, где обитает аксолотль, добавить определенный раствор гормонов, аксолотль преображается. Он меняет окраску, у него отпадают жабры и появляются легкие. Это другое животное — амбистома, близкий родственник саламандры. Чем не вертикальная эволюция? Люди — просто дети, которые еще не выросли, но у них есть шанс.