Среди прочего: “В ближайшие годы в брачный возраст начнет вступать поколение [китайцев], в котором до 20 млн молодых людей не будут „обеспечены” невестами. Подобный феномен, по-видимому, не имеет аналогов в истории человечества , поэтому достаточно сложно прогнозировать его социальные последствия и вырабатывать пути решения проблемы. При сохранении текущих тенденций (а они не просто сохраняются, но усугубляются) может сложиться ситуация, когда невесты становятся товаром . Учитывая изменение ментальных установок вестернизированных городских жительниц, для которых вступление в брак может теперь иметь меньшее значение, чем карьера (поэтому замужество как минимум существенно откладывается), городские мужчины будут стремиться жениться на жительницах сел, а многочисленные сельские мужчины вообще остаются без возможности вступить в брак. В этом случае противоречия между городом и деревней, между развитыми и отсталыми регионами могут принять прямо антагонистический характер. Гражданская война за невест — „это штука посильнее ‘Фауста’ Гёте””.
Cм. также: Александр Храмчихин, “Как Китай раздавит Россию. Война будет короткой. У России нет шансов” — “АПН”, 2008, 23 июля.
См. также: Александр Храмчихин, “Китайский „велосипед”. КНР. Парадоксы развития” — “Новый мир”, 2008, № 3.
Валерий Шубинский. Ант Скаландис. Братья Стругацкие. — “ OpenSpace ”, 2008, 3 июля <http://www.openspace.ru>.
“В его [Анта Скаландиса] книге можно прочесть, к примеру, такое: „АН был человеком влюбчивым. При этом он допускал и для себя и для других (не впадая в морализаторство) простые интимные отношения — без всякой любви”. Или: „АН рано пристрастился к алкоголю и всю жизнь не отказывал себе в этой радости”. Не уверен, что подобное — именно в таких выражениях! — уместно писать про не так давно умершего человека, особенно противопоставляя его ныне здравствующему брату и соавтору — трезвеннику и примерному семьянину”.
“Однако при всей скудости первой биографии Стругацких и из нее можно почерпнуть кое-что важное. Например, потрясающий разговор двадцатитрехлетнего Аркадия Стругацкого с родителями жены в 1948 году. Будущий фантаст предлагает „отнимать детей у родителей и помещать в закрытые санатории в Крыму”, где способных будут всячески развивать, создавая подлинную элиту... а из неспособных получатся „рабы” (сын красного комиссара употребил именно это слово). Скаландис связывает этот проект с „высокой теорией воспитания”, описанной в романах Стругацких. Разумеется, между 1948-м и 1960-ми годами идеи несколько усложнились и гуманизировались. Но, несомненно, сохранили некий отсвет изначальной тоталитарной природы — как и весь
позднесоветский прогрессизм, идеологами и певцами которого Стругацким суждено было стать”.
Михаил Эпштейн. Ретро-Букер. О премиях для писателей прошлого. — “НГ Ex libris”, 2008, № 254, 17 июля.
“Арцыбашев вполне заслужил Букера! Никак не меньше, чем предыдущие лауреаты, а может быть, и больше, чем иные из них. Но автор, увы, не премиабелен за фактом смерти (1878 — 1927). Так почему бы не учредить для этой и подобных книг особый приз: ретро-Букер? Присваивать произведениям прошлых лет и веков, недостаточно оцененным, незаслуженно забытым. Принимать на конкурс романы только уже почивших авторов. Номинаторы: библиотеки, издательства, журналы. В жюри — писатели, литературоведы, историки. Денежный приз передается в фонд памяти данного писателя (тем самым фонд и учреждается) и вкладывается в его изучение, переиздание, установление памятника, создание музея, проведение симпозиума и т. д.”.
Михаил Эпштейн. Вызов мату, или Новый любовный словарь. — “Топос”, 2008, 7 и 8 июля <http://topos.ru>.
“Мат в России — больше, чем мат, т. е. одна из многих лексических подсистем языка. Мат выступает как своего рода бытовая идеология общества, полубессознательная система ценностных или, точнее, „обсценных” установок. <...> Мат — выражение инстинкта смерти <...>”.
“Бросить вызов мату невозможно сочинением „из ничего” новых, небывалых слов, которые, конечно же, никогда не привьются. <...> Я вполне отдаю себе отчет в экспериментальности предлагаемых моделей словообразования и не рассчитываю на их немедленное и повсеместное введение в язык. Но важна сама работа по расширению лексической системы современного русского языка, творческому освоению его стилистических и экспрессивных возможностей. В обществе есть спрос на новую любовную лексику — словарь любовного воодушевления, порыва, порождения, народного выживания и приумножения. Пусть на этот спрос последует множество предложений — язык сам разберется, что ему взять, что отбросить, а что сохранить про запас. В конце концов, язык — это не материальная сумма лексических единиц, а воздух смысловых возможностей, которые растут с каждым предложенным, пусть даже и не принятым словом”.