Аня. Дело не в том, кто вокруг, дело — во мне.
Шевцова. …Я понимаю. Завтра жду вашего ответа.
Надя (в зал) . Аня выходит из кабинета главного редактора. В приемной только Секретарша.
Аня. Наташ, Вадик свободен? Может меня на Мосфильм отвезти? У меня через час встреча с Зелинской.
Надя (в зал) . Секретарша начинает набирать номер на мобильнике.
Секретарша. Занято. По идее, должен быть тут. Я его никуда не отправляла. Сейчас дозвонюсь, посиди две минуты.
Надя (в зал) . Аня садится, пишет заявления.
Аня (Секретарше) . Как у тебя?
Надя (в зал) . Секретарша только и ждет вопроса, чтобы сразу ответить, потому что у нее уже давно есть что рассказать, а случая никак не представлялось.
Секретарша. Знаешь, я дошла уже. Сама ему говорю:
— Слушай! Хочу — не могу! Ну что ты тормозишь? Ты ведь тоже меня хочешь! Я же вижу! Чувствую, вернее.
А он говорит:
— Если бы это “просто так”, я б не тормозил. Но я боюсь, что это “не просто так”, что тут чего-то глубже. А мне глубже не надо. Я в прошлый раз еле выжил.
Я говорю:
— Слушай, ну какое “глубже”? Я же замужем! И еще два любовника. Честное слово! Неужели ты думаешь, что я серьезно? Мне на фиг самой же это все не надо. Только физиология!
— Знаю я вашу физиологию! — говорит. — Сначала физиология, а потом не оглянешься, как гитарку из пыльного угла достанешь, Визбора заноешь, а на улице сквозь прохожих мечтательным взглядом будешь смотреть. А потом и вовсе всякие глупости начнешь замечать — типа как охренительно солнце сегодня за дом садилось!
— Да ты с ума сошел? Да разве я на такую похожа?! — Это я из последних сил все же боролась за эту нахлынувшую любовь, делая вид, что вовсе она не нахлынула, и вообще, меня, мол, только постель интересует. Но он был на стреме.
— Именно, что не похожа. Такие, как ты, самые опасные, потому что кажется, что “просто так”, а на самом деле, как подсядешь… — Он подыскивал слово — эмоционально. Подыскал.
Я не сдавалась:
— Я буду держать себя в руках! Я обещаю! Ну давай хоть попробуем! Не бойся! Ну подумай! Не сможешь же ты ко мне всерьез относиться, когда я замужем и еще с двумя сплю!
— Смогу. — И он так тяжело вздохнул, что понятно стало — дискуссия окончена.
Потом еще головой покачал вот так — мол, и не проси. Но надо отдать ему должное, повез до дома. Я ему больше не звонила — очень было больно… (В телефон.) Вадик, Аню отвезешь?..
Надя. Аня едет в редакционной машине. Водитель делится с ней своей личной жизнью. Он всегда делится. С Аней все делятся. Но то ли нарочно, то ли случайно в этот день все вокруг, как сговорились, — только об одном. Или просто из потока жизни мы вылавливаем то, что нас сейчас больше всего волнует? Может быть, в другой день на весь этот треп вокруг себя Аня и внимания бы не обратила?
Водитель. Ей казалось, что я ее разлюбил. Что у меня другие женщины. А я просто на работе горел. А работа связана с общением. С активным, причем. И домой мне женские голоса звонят. И разговариваю я с ними весело, игриво даже. Но это же стиль такой. Он ничего не подразумевает. А она решила — все… Я вот теперь точно знаю: чтобы друг друга не потерять-— надо все время разговаривать. И если непонятка какая — надо спрашивать. Словами проговаривать все надо. Иначе — конец. Иначе это копится-копится, а потом — бабах! В итоге, когда мы с ней все же поговорили, у нее уже был любовник. Я-то думал, что у нас все в порядке. Меня как кипятком ошпарило! Почему?! А она говорит: “Я боялась, что ты меня не любишь”. То есть она заранее отходной вариант себе организовала. Она говорит: “Чтобы, если ты уйдешь, не так больно было”. А я и не думал уходить. Мы просто редко разговаривали. Не обсуждали ничего. Так, на бытовом уровне. И мне казалось — все в норме. И вот после этого — я никому не верю. Живешь с человеком... Думаешь одно, он думает другое, а тебе не скажет… Не могу я… Ань, я тебя не дождусь — мне еще в типографию.
Аня. Поезжай. Я сама.
Надя. Аня выходит из машины, захлопывает дверцу и бежит к проходной киностудии. Вот она уже сидит в гримерке актрисы Зелинской. Та, загримированная, быстро просматривает распечатанные листы своего интервью.