Сценаристка. Не могу. Сейчас — сценарное совещание. Привет передавай.
Надя. Аня едет в такси. Дорогу переходит восточная семья. Первым идет Мужчина, за ним Женщина ведет за руку двоих детей. Он оглядывается, что-то строго говорит, Женщина подгоняет детей — спешит за Мужчиной. Таксист комментирует.
Таксист. Вон у них — на Востоке — женщину с детства воспитывают-— служить мужчине. Ведущий и ведомый. Одна личность другую подавляет. Женщина может быть сильнее как личность. Но по службе она там ставится ниже. Должен быть один директор колхоза. А дальше — замы. А у нас уравнены права — не от большого ума. Или от других целей, которые преследует государство. Не знаю. Порушенная ячейка — это ужасно. Ведь не государство должно быть законом для женщины, а мужчина.
Аня. А на равных нельзя? Чтоб дружба.
Таксист. Дружбы не бывает между мужчиной и женщиной. Они представители двух половин. Они должны знать свой шесток. Каждый свои обязанности. У жены должен быть муж. Идеи более сильного человека проникают в слабого. Он ими заражается и становится ведомым.
Аня. А у вас какие идеи?
Таксист. Да при чем тут идеи? Иерархичность семьи нарушена. Кто за что отвечает, кто приказы отдает…
Надя. Подъезжают к выставочному залу. Аня расплачивается, выходит. Вернисаж. На стенах висят Маринкины фотоработы. Люди ходят по залу, разглядывают, останавливаются то тут, то там. Среди них — Аня. Она с ручкой и блокнотом, что-то записывает, помечает. Возле одной из фотографий под названием “Первая женщина” — двое мужчин.
Печальный мужчина (другому, тихо, обсуждая фото женщины). Женщина — это отдельный мир, параллельно существующий, пользующийся энергией, и все. То, что ей нужно, она берет — и все.
Надя (в зал) . Аня отходит к другой работе под названием “Любовь”, возле которой три женщины. Одна — совсем молоденькая, а две ее подруги — постарше.
Первая подруга (энергичным шепотом). Ты думаешь, что говоришь-то? Ты всерьез считаешь, что сорокалетний состоявшийся мужик с трехкомнатной квартирой в центре и стабильным доходом, эрудит, интеллектуал и не урод, предложит тебе замуж?
Надя (в зал) . Девушка в отчаянии поворачивается ко Второй подруге.
Вторая подруга. Ну почему? Это все еще не полное доказательство его окончательного эгоцентризма. Может, он поднакопил в себе за эти годы одиночества нерастраченной заботливости и хочет на кого-нибудь ее обратить.
Надя (в зал) . Девушка слегка оживает.
Первая подруга (второй). Что ты ей мозги пудришь? У него все есть — тишина, покой, красавица студентка по выходным. (Кивает на девушку.) С какого он дуба упал, чтобы населять свою гулкую одинокую трехкомнатную квартиру неизбежными детскими криками, клизмами, сосками, смесями, нянями, ушли-пришли-коляска, а мы во дворе гуляли, а я устала, а ты с ним посиди… Ему все это зачем?
Девушка (робко). Он говорит, что он меня любит. Я думаю, ему просто время нужно, чтобы решиться. У него ведь негативный опыт…
Первая подруга. Любит-то тебя Валерка! И жениться хочет, потому что еще не знает, что это такое. Ему еще интересно. Он это не проходил. А Борис Иванович твой, извини, не любит, а устроился удобно. Никогда он не женится. А Валерку ты упустишь! Не делай глупости, не отказывайся — выходи за Валерку!
Девушка. Но я… Бориса Иваныча…
Первая подруга. Ой, только не произноси высокопарных слов!
Надя (в зал). Аня отходит к следующей фотографии, на которой мужчина и женщина. Под названием “Разрыв”. Возле нее опять двое мужчин: один постарше, другой помладше.
Мужчина в возрасте (тому, кто помладше). Любовь — это воспламенение, вспышка, чувство. Вот завелись, забегались, загрузились. И — все исчезло. Потому что нету контакта. Ну, половой есть. Ну, языковая среда. Я не пессимист. Я не разочаровавшийся женоненавистник. Я женщин люблю. Но это совсем другое. Эту пропасть не перешагнуть. Тысячелетиями человечество перешагнуть не может. Люди тыкаются друг к другу, год, три, шесть. Ничего не происходит. Отчаиваются. Тогда тыкаются в обратную сторону. И разрыв.