Как могла я отказать ей —
Нищенка — не прочирикав —
За мою-то крошку хлеба —
Подхватила дань — вспорхнула —
И назад вернулась — в небо —
(773)
Никто меня не звал — на Бал —
И я тогда сама
Устроила свой скромный Пир
Из Крох — он был сперва
Довольно скудным — но потом —
Разросшись — стал таким —
Что даже красногрудый Дрозд —
Небесный Пилигрим —
Уже и сам — никем не зван —
Пожаловал сюда —
А — может — Ягодку и вам
Подбросить — господа?
(1176)
Не понимает Человек,
Как он велик — пока
Не выпрямится в полный Рост,
Восстав под Облака —
Обычным стал бы героизм
И подвиг — будним днем,
Не покриви он сам себя
Из Страха — стать Царем —
(1480)
Хмель Музыки — земной залог
Неведомых Отрад —
Взлелеянный в людской Душе
Благоуханный Сад
Нездешних, гибельных блаженств —
Бродячий Дух иль Бес,
Влекущий нас куда-то ввысь —
Но не к Творцу Небес.
(1677)
Вулкан мой весь оброс Травой —
Приятный уголок,
Где можно птиц послушать
И подремать часок —
Какой внизу клокочет Жар,
Как ненадежна Твердь —
Спокойнее о том не знать
И в Небеса смотреть —
(1718)
Для тонущего выплыть
Страшнее, чем тонуть —
Увидеть снова небеса
И воздуху глотнуть.
Он этак трижды, говорят,
Всплывает пред концом —
Пред тем как кануть — и предстать
Перед своим Творцом.
Бог милосерден, говорят,
Не меньше, чем велик —
Но боязно — невесть с чего —
Узреть нам этот Лик.
(1725)
От Счастья я взяла глоток —
И он достался мне
Ценой всей Жизни —
Говорят —
По рыночной цене —
Ведь Жизнь моя на их Весах —
У них аптечный вес —
Всего-то тянет ерунду —
Пол-унции Небес!
(1732)
Кончалась дважды Жизнь моя —
И все же ждет Душа —
Быть может, ей Бессмертье даст
Последний, третий Шанс —
Сияющий, огромный Дар —
Такой, что слепнет Взгляд.
Разлука — всё, чем страшен Рай,
И все, чем славен Ад.
Перевод Григория Кружкова
*
Эмили Дикинсон: «Мое дело — окружность»
Она — загадка и тайна, и мы восхищаемся ею, потому что никогда не разгадаем. Она оставила нам радость — гадать и мучиться — переводить!
Как назвать затворницей ее, бороздящую море? «Берег безопаснее, но я люблю бороздить море; я могу перечислить все свои гибельные крушения... но я люблю опасность, о, как люблю!»
Как назвать ее несчастной? «Кто не нашел небес внизу, тот крылья не готовь!» Она обрела рай в своей неохватной любви к миру.
Она — живой парадокс: смирение — кланяться всему, и дерзость — доставать до небес; привязанность к этому миру — и постоянный выход за его физические границы.