Для людей 50-х «От двух до пяти» — как луч света, как гавань нормального мира.
А в 60-е — уже совсем другая эпоха: люди могут нормально жить, наблюдать за тем, как дети говорят и растут, записывают их глупости или «умности»… Письма дают именно этот материал.
Поразителен разброс социальных слоев корреспондентов — от школьных учителей, сельских библиотекарей, студентов и академиков до рабочих горнорудных промыслов, военнослужащих, пенсионеров, домохозяек. И география писем — буквально «от Москвы до самых до окраин».
Собранные вместе, эти письма могли бы стать полезными не только для специалистов по детской психологии или детскому языку, но и для исследователей самых разных областей — историков, социологов, лингвистов, составителей словарей.
Цель нашей публикации — дать первое, приблизительное представление о потоке писем, хлынувшем в ответ на, казалось бы, сугубо «прикладное» предложение Чуковского. Очертить весь круг проблем, которые поднимаются в письмах, «разнести» их по темам и разделам, снабдить подробным историко-литературным комментарием — задача для другой, более масштабной работы, которая, надеемся, еще впереди.
А пока вчитаемся в эти письма. Вглядимся в словесный портрет нового советского человека, современника Чуковского — портрет то пугающий, то вызывающий недоумение или жалость, то заставляющий поневоле восхититься. И кажется, через эти письма можно почувствовать, как сквозь разные голоса, разные интонации, разные исторические сломы, «может быть, проходит время».
Особенности авторского стиля в письмах сохранены.
Ольга Канунникова
1. Александрова В. [Б.д., 1920 — 1930] 1
Мальчику немного больше года, закрывая личико рукою или становясь в уголок, говорит нк, нк (тю-тю) и <…> этими звуками определяет все скрытое, невидимое. Он очень любит сахар, кот. ему давали из сахарницы с китайским рисунком, говоря, что сахар ему дают китайцы и у них надо спрашиваться. И раз мы видим такую картину: мальчик думал, что он один в комнате, подходит к сахарнице и, постучав в нее пальцем, говорит: «нк, нк, мона? (можно?)», и толстым голосом отвечает: «мона!» и берет сахар.
А вот несколько интересных картинок по части детской логики и психологии.
Пришел гость с собакой. Мальчик 2 с лишком лет струсил. Гость уговаривает не бояться. Мальчик: «У твоей собаки рот есть?» — «Есть». — «А зубы в роте есть?» — «Есть». — «Ну, так я ее боюсь». Он же говорит: «Баба, я добрый лев», и, подумав: «У меня зубы есть, а рота нету».
Деревня. Сидит на бревнышке. Напротив у дверей рабочей избы молодой рабочий играет на гармони, он: «Алексей, иди с нами играть!» «Охота ли ему с вами играть?» — говорю я. Тот же малыш: «Мы будем не в охоту играть, а в лошадки!»
На небе месяц, и уже начавший ущербаться. «Баба, у месяца-то кусок отвален!»
— Баба, а есть под землей чертяки? Я думаю, что уж больно они гадкие.
Зато в ангелов твердо верит (м. б., потому, что они красивы?) и имеет самый на этот счет определенный взгляд, но это уже, кажется, к вполне разрешенной моим 5 л. внуком проблеме смерти и к нашей теме не относится.
Очень рада буду, если кое-что заинтересует вас из моего материала. Нескольким матерям давала вашу заметку и просила собирать материал. Заметкой довольны, а насчет материала реагируют слабо.
В. Александрова
2. М. Лубенникова, Ленинград, Крестовский о-в, 189-я труд. школа. [конец 20-х годов] . На конверте пометка К. Ч.: «Детский язык в школе».
Корней Иванович!
Записала я часть материала по вопросу, которым Вы, может быть, заинтересуетесь. Речь будет прежде всего о жаргоне подростков, а попутно с этим невольно приходится обращать внимание на то, что делается с языком взрослых.
Приходится признать, что Ваши маленькие умнее моих старших. Может быть, потому умнее, что готовые формы перекраивают на свой лад…
Вот образцы творчества подростков:
«заиметь» — объединяет глаголы: купить, приобрести, получить, укрыть, отнять, «загнать» — продать чужое, казенное, «зажать» — от глагола «зажимать».