Такую предсказуемость сложно поставить Новикову в вину — его неоспоримое право писать о том, что ему интересно. Даже самые захватывающие сборники сложно воспринимать целиком — читая любимые «Приключения Шерлока Холмса», надо строго выдерживать дозировку, иначе быстро надоест. Да и Чехова, конечно, не стоит читать много за один присест.
Осмелюсь предположить, что всем рассказам Новикова не хватает сквозной темы или героя. Рассказы о Холмсе потому и увлекают, что они о гениальном сыщике, который, если полюбился читателю, будет интересен во всех ситуациях и положениях (которые тоже во многом похожи). Или подойдем поближе к нашему времени (и Новикову) — бабелевская «Конармия». А еще ближе — «Царь-рыба» Виктора Астафьева. В первом случае «что-то общее» — это герой-рассказчик на Гражданской войне, во втором — Енисей. Казалось бы, у Новикова это общее тоже есть — Север, Белое море. Есть, но... нет. Если взять пять рассказов пяти разных писателей о Москве, они не составят единого цикла. Это будет именно сборник. Вряд ли Новиков задумывал «В сетях Твоих» сразу и целиком. Скорее всего, один рассказ писался за другим, и в какой-то момент качественного материала набралось на книгу — вот она и появилась, но получилось не так хорошо, как могло бы.
Выше было сказано, что у Новикова все на своих местах и в целом «все хорошо». Но вот хорошо ли это? Иногда ошибки и промахи создают ощущение живого движения. Иначе создается впечатление фонограммы — вроде певец выглядит на сцене эффектно, но работает-то не по-настоящему, не вживую. Трудно оступиться, топчась на месте.
«В сетях Твоих» — уже четвертый сборник рассказов Дмитрия Новикова. На этом уровне он все давно уже доказал. Не ступая на скользкую тропку определений («новый деревенщик», «неореалист»), ограничусь констатацией, что авторов с таким опытом и чувством слова в современной российской литературе мало. Возможно, пришло время для более крупных форм и принципиально иных высказываний, где Новиков сможет раскрыться по-новому, не изменяя себе, — давно избранным темам и выверенному стилю. А возможно, пришло время покинуть Север. Уехать, чтобы вернуться. Хочется прочитать «городской» роман Новикова о любви. Или о войне. Хочется узнать, как видит писатель большой мир, — мир, который значительно шире того участка, который Новиков сам себе выделил и которым себя ограничил. Скорее всего, напрасно.
• • •
Этот, а также другие свежие (и архивные) номера "Нового мира" в удобных для вас форматах (RTF, PDF, FB2, EPUB) вы можете закачать в свои читалки и компьютеры на сайте "Нового мира" - http://www.nm1925.ru/
Книга сотворений
Андрей Тавров. Бестиарий. М., «Центр современной литературы», 2013, 32 стр. (Серия «Русский Гулливер»)
Как следовать канону? «Серьезная» литература вопрос о каноне жанра давно решает в пользу условности, стилизации, самообмана: жесткий каркас — понарошку. А если вдобавок жанр отошедший, закрытый, раз и навсегда отшлифованный и ограненный эпохой своего расцвета? Заглянув в оглавление «Бестиария», понимаешь, что всякий автор, связавший себя обязательствами перед именем слишком почтенной традиции, дилемму «буква или дух» вынужден решать по меньшей мере столь же напряженно, как переводчик.
Понимаешь это особенно остро, переводя сравнивающий, даже и бегло, взгляд на книгу Бориса Херсонского «Новый естествослов». Пусть и с оговоркой, важной, в основном для педантов-историков, это классический физиолог, или бестиарий. Тексты Херсонского — ненавязчиво подернутое иронией переложение аутентичных ранневизантийских. Взглянем на перечень «статей»: тут и голубь, и дельфин, и коза, и русалка, и алерион, и кентавры с сиренами, и лев, и муравьиный лев, каким он являлся воображению тогдашнего кабинетного натуралиста… Ведь бестиарий, как известно, есть наиболее полный свод познаний о тварях, соседствующих на земле с родом человеческим (а таковые не тождественны фауне), включая и тех, чье бытие сегодня опровергнуто.
Вернемся к оглавлению книги Андрея Таврова. Мифические существа представлены одним единорогом, зато рядом с шакалом и соловьем, сизыми голубями и голубем (эта птица удостоена внимания дважды), жуком и жирафом оказался… Конфуций. Как это понимать?