Харуки Мураками. 1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Книга 3. Октябрь-декабрь. Перевод с японского Дмитрия Коваленина. М., «Эксмо», 2013, 512 стр., 7000 экз.
Роман культового японского писателя, подававшийся его пиар-менеджерами как «главная литературная сенсация нового века», «магнум-опус прославленного мастера». Первые книги романа: Харуки Мураками . 1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 2. Июль-сентябрь. Перевод с японского Дмитрия Коваленина. М., «Эксмо», 2012, 544 стр., 10 000 экз.; Харуки Мураками . 1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 1. Апрель-июнь. Перевод с японского Дмитрия Коваленина. М., «Эксмо», 2012, 574 стр., 10 000 экз.
Валерия Нарбикова. Равновесие света дневных и ночных звезд. Роман. Предисловие Андрея Битова. М., «Новое литературное обозрение», 2013, 224 стр., 1000 экз.
Новое издание романа, впервые вышедшего в 1988 году. Возможно, роман этот был и не самым ярким художественным текстом тех лет, но появление его было по-настоящему значительным — автор романа, по сути, предложил русской прозе новый язык, в котором было зафиксировано реальное на тот момент — и для того поколения — соотношение слова и подразумеваемого за ним значения. Принципиально важным здесь было то, что роман Нарбиковой явился органичным движением в русской прозе, в отличие от текстов молодых писателей рубежа 80 — 90-х годов, кинувшихся писать под Борхеса, под Павича, под Берроуза и др.
Юрий Перфильев. Элейская гавань. Стихи. М., «Старые русские», 2013, 204 стр. Тираж не указан.
Новая книга стихов ростовского, а ныне московского поэта. «Читать эти стихи — мука мученическая и наслаждение. То, спускаясь по строчкам вниз, восходишь, едва не воспаряешь от смысла к смыслу, аж дух захватывает. А то, наоборот, его захватывает от того, что тебя только что спустили по лестнице…»; «И лезешь сразу обратно, чтобы заново нащупать и понять каждую ступеньку, весь путь от первого смысла до последнего» (из предисловия Владимира Строчкова). «Что такое правда, / знает исподлобья / пристальный читатель / профильной газеты, / под горячий в меру, / лишь бы не обжечься, / чай и церебральный / ворох междометий. // Далее по тексту / выверенным курсом, / преодолевая / знаки препинаний. / Жаль, что из последних, / время крутит солнце, / как преподаватель / школьной физкультуры».
Андрей Сергеев. Omnibus. Роман, рассказы, воспоминания, стихи. М., «Новое литературное обозрение», 2013, 608 стр., 1000 экз.
Собрание сочинений в одном, но объемистом, томе лауреата Русского Букера, прозаика, поэта, переводчика Андрея Яковлевича Сергеева (1933 — 1997) — роман «Альбом для марок», «Портреты» (литературные портреты Бродского, Зенкевича, Винокурова, Ахматовой, Слуцкого и других), рассказы («рассказики»), составившие книгу «Изгнание бесов», стихи и поэмы 70-х годов. (Из «Портретов» — об Ахматовой: «Я спросил: „Вам нравится ‘Двенадцать?‘”. Поежилась: „Похоже. Тогда было хуже, чем в тридцать седьмом году. Матросики ходили по квартирам и убивали”. О Маяковском — тоже общеизвестное, но разным слушателям — по-разному. Мне — точно: „Жаль, его в семнадцатом году шальной пулей не убило”»; «К классикам менее пристрастна, чем к современникам. Все знают, что Пушкин и Достоевский — во главе угла. Лев Толстой — „мусорный старик”. Чехов не в почете: „У Чехова не было тайны”. Бунин? „Бунин не мог простить человечеству, что кончил четыре класса гимназии”. О Лермонтове с семейной досадой: „Бабка проклятая, все юнкерские поэмы сохранила...”».)