Анна Темкина. Настоящий мужчина. — «ПОЛИТ.РУ», 2013, 12 июня < http://www.polit.ru >.
«Кто в современной России считается „настоящим мужчиной”? Есть ли в стране гегемонная маскулинность? И какова она? Попытаемся ответить на этот вопрос, обратившись к двум заметным романам, получившим литературные премии 2012 года: „Немцы” Александра Терехова (премия Нацбест) и „Крестьянин и тинейджер” Андрея Дмитриева (премия Русский Букер)».
«Для начала проясним, что понимается под термином „гегемонная маскулинность”. <...> Гегемония — это идеологический конструкт, задающий нормативные модели „настоящей мужественности”, диктующей и стратегии успеха, и его субъективное ощущение некоторых групп мужчин, которые занимают властные позиции и которые способны их поддерживать».
«Маскулинность, претендующая на гегемонию, подчиняет даже не женщин (женщины всерьез как конкуренты не рассматриваются). Она выстраивается за счет порабощения других мужчин и диктует закон массы: „Вы — стадо баранов! Вы не видите, что волки вокруг! Слабых будут резать!”».
Ирина Чайковская. «Меня вел за руку мой ангел-хранитель». Интервью с профессором Валентиной Полухиной. — «Новый Берег», 2013, № 40 < http://magazines.russ.ru/bereg >.
Говорит Валентина Полухина: «Запрет на биографию наложил сам Иосиф. <...> Можно предположить две причины, почему он и его наследники закрыли все архивы не на 50, а на 75 лет. Во-первых, биографу придется писать о том, как настойчиво внешние силы вмешивались в его жизнь. Сам Бродский это вмешательство, как мог, игнорировал, но биограф, даже такой талантливый биограф, как Лев Владимирович Лосев, вынужден был в своем „Опыте литературной биографии” Бродского писать о преследованиях поэта. А Бродский хотел, чтобы его ценили и помнили за его стихи, а не за суд над ним и ссылку на север. Вторая причина — донжуанский список Бродского, если его когда-нибудь кто-нибудь сможет составить, он будет подлиннее пушкинского. Я лично так устала отвечать на упреки феминисток разных стран в том, что Бродский плохо относился к женщинам, что придумала формулу: „Иосиф был джентльмен, он не мог сказать женщине ‘нет‘”».
«Так, запретив на несколько лет новые переводы стихов Бродского на английский, Фонд по управлению наследственного имущества Бродского фактически „убил” память о нем в Англии: вы не найдете ни одной книги Бродского ни в одном книжном магазине Лондона или Оксфорда».
Наталия Черных. О сериале и поэзии: преимущества сериала. — «Новая реальность», 2013, № 49 < http://www.promegalit.ru >.
«Поэзия, при всей своей несамостоятельности, дает объем всему, к чему прикасается. Это как сандаловое дерево, растущее на корнях других деревьев. Оно ценно и прекрасно, но это паразит. Придется иметь дело с паразитом. Это очень важно прочувствовать; поэзию такое определение унизить не может. Древние боги циничны; они не обидятся за паразита; тем более — Пан, Аполлон и Дионис, эта песнотроица. Поэзия гораздо более унизительна, чем сериал и частная жизнь, но совершенно по-другому. Она дает любовь, дружбу, жертвенность, идеал — но забирает солидность. Поэта могут бояться, но уважать его не будут никогда».
Наталия Черных. Стихотворение, как умело рассказанная история. — «Новая реальность», 2013, № 49.
«Посмотри одним глазом — какой корпус литературы, какие поэты! Посмотри обоими глазами — ничего нет».
«Удивительно самой, но я не верю в то, что человек, хорошо умеющий написать историю, способен на сильное и глубокое чувство».
Варлам Шаламов. Друг Яков. Фрагменты воспоминаний. Публикация Валерия Есипова. — «Новая газета», 2013, № 66, 21 июня.
«Одним из самых верных друзей В. Т. Шаламова был Яков Давидович Гродзенский (1906 — 1971). Они сблизились еще в юности, в 1920-е годы в Москве, затем был большой, более чем двадцатилетний, лагерный перерыв (у Шаламова — на Вишере и Колыме, у Гродзенского — в Воркуте), встретились снова лишь в 1957 году. Сохранилась их переписка, а также воспоминания Шаламова о Гродзенском. Рукопись воспоминаний, хранящаяся в РГАЛИ, ввиду трудноразборчивого почерка писателя расшифрована не до конца (что отмечено угловыми скобками). <...> Стихотворение Шаламова „Я думал, что будут о нас писать…” также публикуется впервые» (от публикатора).