Воздух чист, головастик-бемоль
шевельнулся в воде,
жизнеюркая голь,
и трехкамерным сердцем забился на нотном листе.
Амнон и Тамар
И было после того: у Авессалома, сына Давидова, [была] сестра красивая, по имени Фамарь (Тамар), и полюбил ее Амнон, сын Давида.
2 Книга Царств 13.1-22
1
Болен твой брат, сестра.
Ты его навести.
Свечой добра
в темноте погости.
Ты ему приготовь
понежнее еды.
Всё-таки кровь…
Дай воды.
Пусть не будет в дому
никого, только вы.
Ближе к нему
подойди, позови.
Ты над ним наклонись,
имя шепни: Амнон!
Есть ли в нём жизнь?
Дышит он?
2
Глаза закрою — и реву
во сне, и сам себя не знаю, —
с тебя сдирая, платье рву
и плоть твою терзаю.
И если не орущий взлом,
меня увечащий ночами,
и если сквозь тебя стволом
тотчас не прорасту толчками,
то мозг расплавится. Сестра?
Но тем острее, чем запретней.
Будь медленна, потом быстра,
влажнее и ответней.
О, этот крик, когда вманя
в себя до огненного края,
ты липким соком недр меня
обволокнёшь, изнемогая!
3
— Стали позором, брат,
жизни ночи и дни…
Но и пути назад
нет мне. Не прогони.
— Мне тошнотворен мёд.
Губ твоих не ищу,
и за то, что я мёртв,
тебя не прощу.
— Разве моя вина
в том, что в зверином сне
ты исчерпал до дна
жизнь? Повернись ко мне.
— Не прикасайся. Сплю.
Мозг превратился в пар.
Я тебя не люблю.
Уходи, Тамар.
Возведение в чин
Вас, беккетовских двух, прижатых
друг к другу, слившихся в одно
двуглавое, худых, не жадных
до жизни, сброшенных на дно
существования, столь спящих
и нищих, слипшихся почти,
в подземном грохоте пропащих,
навеки сбившихся с пути,
утрясшихся, усохших, утлых,
вас, беккетовских двух, приблудных, —
в людской стране высокомерья,
в которой разве только сон
горяч, животный сон безверья, —
я созерцал и, вознесён,
возвёл вас не в абсурд и вздор, нет —
в сердечный пламень среди льдин...
Двуликий Янус, что развёрнут
внутрь профилями, где один
так разрыдался вдруг, что смехом
другой откликнулся, как эхом.
Пьеса на двоих
— Пойдём? Я приготовился... — О, господи,
ты стал как тень. — А ты? — Какая местность
скупая! Что за пшики? — Паровоз, поди. —
Нас кто-то встретит? — Полная безвестность. —
А ты её узнаешь? — Я-то? Сослепу?
Едва ли… В крайнем случае, на голос
пойдём… — Внимай и будь послушен оклику.
Нет, что это? Не северный ли полюс? —
Не знаю. — Что? — Тетеря… Ты квитанции
и паспорта взяла? — Дурак, мы тени!
Как предпочтительней тебе — от станции