(Боже мой! — я еще не знал, что по этому тротуару, по этому переулку когда-то ходила, пробегала моя любимая героиня — Мура [19] ; а одна из этих девочек вполне могла быть внучкой ее корреспондентки Ксении Курисько, которая жила в доме с высокими арками и внутренним двориком, — в доме, где в подвалах, как утверждал мой дедушка, до революции помещались склады завода шампанских вин «Абрау-Дюрсо»…)
Девочки не замечали меня, как и ничего другого вокруг, потому что были захвачены разговором. Одна сказала другой:
— Какая ж ты неумная! —
Как тряпка полоумная!
Другая сразу парировала назидательно (с интонацией — к твоему сведению ):
— А тряпки полоумные
всегда бывают умные!
При этом я, также не задумываясь, автоматически, представил себе именно то, что они имели в виду: тряпку для мытья полов. Лишь гораздо позже, через несколько лет, я, вспоминая эту картинку, сообразил, что тряпка названа неправильно : ее следовало назвать поломойной . Тогда эта картинка предстала мне загадкой: я понял, что девочки на ходу занимались вдохновенным творчеством. А творчеством в подобных пикировках заниматься никак нельзя, надо говорить только канонические речения, которые бытуют , которые где-то слышаны. Даже если ты сам вдруг выдумал нечто, оно все равно должно мимикрировать под канон — чтобы ты мог произнести его как всем известное (неизвестное только твоему глупому оппоненту). Но на такую удачу рассчитывать почти невозможно, и, если ты будешь нести неуклюжую отсебятину, тебе мигом влепят что-нибудь вроде —
Не в склад, не в лад.
Поцелуй кошкин зад.
Кошка дрищет молоком,
ты подлижешь языком.
Как-то раз, уже в Черемушках (то есть я был в третьем классе), я состязался в словопрениях с каким-то мальчишкой, малознакомым (мы недавно переехали и только начинали осваиваться во дворе). О чем шла дискуссия, я не помню, но в какой-то момент она обязательно должна была перейти в финальную стадию, когда оппоненты велят друг другу заткнуться . Он сказал: « Заткни свой хлебальник! ». Я сказал: « Заткни свой ржавый репродуктор ». Он сказал: « Закрой свой гроб и не греми костями! ». После этого мы уставились друг на друга в недоумении. Мы оба чувствовали, что этого мало, что эстетически, в общей композиции, финал получается слишком куцым, поспешным, невыразительным, — однако больше ничего не знали ни он, ни я. В это время из подъезда вышла молодая женщина и, проходя мимо, внимательно нас оглядела. Она поманила меня в сторону на несколько шагов, нагнулась и шепнула: «А ты скажи ему: закрой свой рот, а то живот простудишь » .
[1] У Черчилля в черновиках речей встречаются на полях пометки: «Аргумент слаб. Повысить голос».
[2] И кстати, отмечает, что их геометрия очень сложна , даже тяготеет к хаосу (то есть она есть некоторый квази хаос, через который, собственно, Пригожин и пытается обосновать хаос логически).
[3] Алеша как-то признался: «Когда я был маленьким, я долгое время не знал точно, что значит слово „промежуток”, но предполагал, что это медвежонок».
[4] Интересно, что можно иногда наблюдать сам процесс опошления, то есть возрастающую энтропию смысла, который стекает с высот нравственно-заряженных, уникальных, и разливается по широкой долине филистерства. Например, пословица «береженого Бог бережет» первоначально употреблялась в смысле совершенно противоположном, то есть если человек «береженый», то этим он обязан не своим усилиям и заботам, а только Богу. Собственно, это парафраз начала 126-го псалма: «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж» (цитирую по синодальному переводу). Таким образом, вместо исходного смысла — фаталистического « была не была », но с ясным оттенком веры в провиденциальность — мы получаем в современном употреблении что-то расхожее и серое, вроде « зачем искать на жопу приключений ?».