Ключевое слово латинской лексики человеческих отношений — “pietas”. В словаре первым значением дается “набожность”, вторым — “милосердие, сострадание”. Отсюда русский “пиетет”, итальянская Богоматерь скорбящая — Pieta; в английском языке два значения распределились между двумя словами: книжным “piety” (благочестие) и повседневным “pity” (жалость). Латинское слово “pietas”, как и “officium”, охватывало двусторонние, взаимные отношения между старшим и младшим, родителями и детьми, богами и людьми. Со стороны слабого и младшего — почтение, со стороны покровителя — милость, и обоюдно — любовь.
“Pius” — постоянный эпитет Энея у Вергилия. Традиционный перевод “благочестивый” царапает слух — отнюдь не в ситуациях, связанных с религией, повторяется это слово. С богами у Энея отношения достаточно напряженные, царица богов преследует троянцев, обещанные милости Юпитера все откладываются. Эней называется “pius”, когда он выносит из горящего города своего парализованного отца, когда он спускается в царство мертвых, чтобы в последний раз повидать покинувшего его отца, он — pius, когда глядит на подрастающего сына Юла, одерживающего первую победу в состязании между мальчиками, и в сердце его пробуждается надежда.
Это значение pietas сохраняет в средневековой латыни. “Реквием” взывает к Спасителю: “Припомни, милосердный Иисус (recordare, Iesu pie), что я — причина Твоего пути... ради меня Ты претерпел крест, не погуби же меня в день Суда”. Вновь pietas оказывается связана с памятью сердца (recordare — корень cor, “сердце”), и вновь надежда на милость обеспечена не заслугами, а полученной прежде милостью. Ты сделал для меня так много, и я, как ребенок в семье, верю в постоянство любви и заботы.
Эней — прародитель, образец римлян — несколько необычная для эпоса фигура. Из гибнущей Трои спасаются три поколения: старик, мужчина и мальчик. Героем должен, конечно, быть мужчина, воин. Так оно и есть: именем Энея названа эта поэма, его приключения — в центре внимания, он — вождь троянцев, возлюбленный Дидоны, покоритель Италии; он — хранимый вышними силами путник, проникающий в обитель усопших. Но какова цель этого пути, какова награда? Заслуги Энея, его труды — сверх сил, но цель и смысл всего совершающегося — не он сам, а престарелый отец или маленький Юл. Эней готов был погибнуть в Трое, но пламя, вспыхнувшее вокруг головы Юла и предвещавшее грядущее величие рода, побудило бежать из Трои, спасать семью. Эней отправляется в путь ради будущего, воплощенного в сыне, и на плечах выносит отца — ненужного с точки зрения продолжения рода, необходимого pius Энею, любящему сыну. После загробной встречи с отцом Эней получает в дар от богов щит, на котором представлены грядущие судьбы Рима, — но самого Энея там нет. Спасаясь из Трои, Эней нес отца и лары — домашних богов; приближаясь к Риму, он несет на плече изображение потомков, но сам он не принадлежит вполне ни тому, ни другому миру, хотя и тому, и другому привержен. Посредник, связующая нить, звено, соединяющее Запад и Восток, прошлое и будущее, умерших и еще не родившихся, — таким видится римскому поэту римлянин.
И едва ли случайно, что сотник — чуть ли не единственный во всем евангельском повествовании — просит не за себя и не за родича, а за своего раба. “Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном”.
Старый месяц Бог на звезды крошит
ЮРИЙ КАГРАМАНОВ
*
СТАРЫЙ МЕСЯЦ БОГ НА ЗВЕЗДЫ КРОШИТ
Где ангел, что из яслей вынет
Тебя, душа грядущих дней?..
Вяч. Иванов.
П рощаемся с уходящим веком. Не тысячелетием, знание о котором — умозрительное, школьное, а следовательно, и расставание скорее формальное, но с заключающим его веком, который несем в себе.
Два заметных, хотя и неравноценных фильма вносят в эксод, назовем его так на античный лад, прощания каждый свою ноту — русско-французский “Восток — Запад” Р. Варнье и “Хрусталев, машину!” А. Германа. В обоих случаях время действия — середина века, самое глухое для нашей страны время.