Мы (как народ) вступаем в новый век относительно налегке, если иметь в виду понимание связи времен (контраст с началом XX века: тогда царила убежденность в высокой прозрачности исторического процесса, откуда выводилась возможность его чисто рационального истолкования), но с тяжелым грузом, спрятанным в душевном “подполье”. Как там что устроено, какие звери и в каком сочетании разгуливают, можно только догадываться, но в одном вряд ли позволительно усомниться, а именно в том, что “злой колдун”, он же “властелин духов” (фигура коллективного бессознательного), спустивший их с цепи, имеет отношение к событию “великого террора”. Или, точнее, событие “великого террора” придало “злому колдуну” новые, умноженные силы в его всегдашнем стремлении завладеть человеческим “я” и коллективным “мы”.
Таким образом, событие это должно было оказать сильнейшее, возможно решающее, влияние на опыт поколений, которые о нем узнали. А чтобы узнать о нем, не обязательно было читать (или слышать по радио) “Архипелаг ГУЛАГ” и другие подобные вещи; какие-то обрывки соответствующей информации (зачастую взятые из тех же книг) могли заменить их по силе воздействия. Мне, например, при чтении “Архипелага” почему-то больше всего запал в память зек, на свободе бывший инженером, который научился “научно” обгладывать находимые где-то кости и принимать “оптимальные” позы, когда его начинали бить, из-за чего он также круглый год носил теплую, смягчающую удары одежду; думаю, что даже отдельные факты такого рода способны произвести революционизирующее действие на (под)сознание... И это информация, которая каким-то неисследимым образом передается “по наследству”; громадное распространение элементов блатного и мафиозного (полу)сознания среди молодых возрастов обязано ему далеко не в последнюю очередь.
Что-то подобное знает пословица: отцы терпкое поели, а у деток оскомина.
К.-Г. Юнг (у которого я взял вышеприведенные термины, относящиеся к коллективному бессознательному) писал, что все стремления человечества всегда были направлены на укрепление сознания — от размывающих его волн бессознательного. Следующий век не будет в этом смысле исключением. В частности, российская история века истекающего, чрезвычайно запутанная, темная, явится предметом длительного разбирательства, которое, наверное, растянется на целое столетие. Уроки ее в высшей степени поучительны, и хочется надеяться, что они будут усвоены — в той мере, в какой вообще могут быть усвоены уроки истории.
Старый месяц, говорят, Бог на звезды крошит — чтобы материал не пропадал и чтобы кое-какие памятки, вдобавок ко всем прочим, оставались.
Разумеется, уроки, о которых идет речь, — не только в уловлении причинно-следственных связей (хотя и это очень важно). Человек выше каузальности, он есть “свободный выполнитель своей темы” (о. Сергий Булгаков). И он призван одерживать победы “над временем и тяготеньем”, другой вопрос — как. Многое тут зависит от “постановки” души. Каковая, естественно, совершается во времени. Мы, таким образом, возвращаемся в историю. Главное дело истории (не в смысле изучения прошлого, а в смысле чередования событий во времени) есть душестроительство. Равно как и душеразрушительство, конечно. Будут на этом “фронте” успехи первого рода — все остальное приложится .
1Напомню, что писал Розанов в “Опавших листьях”:
“...Социализм — буря, дождь, ветер...
Взойдет солнышко и осушит все. И будут говорить, как о высохшей росе: „Неужели он (соц.) был? ” „И барабанил в окна град: братство, равенство, свобода”?
— О, да! И еще скольких этот град побил!!
— Удивительно. Странное явление. Не верится. Где бы об истории его прочитать?”
Написано в 1913 году, следовательно, первая часть этого пассажа, о “граде”, должна быть расценена как провидческая (другое дело, что силу и продолжительность “града” автор не мог угадать). Хотелось бы надеяться, что провидческой окажется и вторая часть — “взойдет солнышко” и будет “не вериться”.
“К. р.”, или Прощание с юностью
НИКИТА ЕЛИСЕЕВ
“К. Р.”, ИЛИ ПРОЩАНИЕ С ЮНОСТЬЮ