Русская культура, как это часто бывает, ответила на любовь черной (под цвет обложки этой книги) неблагодарностью. Многочисленные, обремененные степенями и заслуженной славой, специалисты, составляющие редакционную коллегию серии “Современная западная русистика”, “высокопрофессиональный научный редактор” из Пушкинского дома, переводчик — никто из них не удосужился предостеречь автора от невозможных ляпов вроде: “Арзамас, унылый городишко, располагался в родовых владениях Уварова” (стр. 41) или “дополнение к только что опубликованной работе немецких классиков Г. Германна и Ф. Крейцера, содержавшей переписку Гомера с Гесиодом” (стр. 39). Самое странное: никто из вышеперечисленных лиц не обратил внимания даже на чудовищный пассаж во “Введении”: “Уваров служил при двух царях, Александре I (1801 — 1825 ) и Николае I (1825 — 1856). Александр, „Гамлет на троне”...”
Антон Платов. В поисках святого Грааля. Король Артур и мистерии древних кельтов. М., 1999, 160 стр.
В продолжение темы. Всяческие кельтские сказки и друидические древности у нас, в России, любят столь же благоговейно, как еще недавно любили русскую словесность и культуру иностранные слависты. Политический контекст этой любви вполне понятен во втором случае: многие буржуазные изыскания в Мандельштаме или Достоевском были освещены ровным ледяным пламенем “холодной войны”. Пора внести ясность и во всенародную русскую любовь к кельтам.
По большей части эта любовь питает всевозможные прото- и парафашистские идеологические построения. Отчаявшись извлечь из местной мифологии сколь-нибудь сильную, концентрированную эссенцию — пропитать ею черные мундиры будущих борцов за Порядок, — принялись за более развитую кельтскую; к германской после Альфреда Розенберга подходить еще страшновато. Не тот полет.
Я бы эту книгу цитировал и цитировал. Одно “Слово к читателю” чего стоит: “Люди добрые, други честные, здравы будьте — вы и сородичи ваши! Новой книгой Антона Платова, чье имя вряд ли нуждается в представлении читателю, серьезно интересующемуся индоевропейской Сакральной Традицией, Русско-Славянская Родноверческая Община „Родолюбие” открывает новую серию изданий, объединенных одной темой: Сакральные Традиции Севера ”. И далее в том же квасно-бражном духе: “...непосредственное расселение ариев по Земному шару началось примерно8 с территории нынешней России... именно наша Родная Земля является древней Арийской прародиной, а образы Гиперборейских (Северных) Богов возникли под влиянием образов наших Родных Богов”. Сие писано, други честные, “редактором серии И. Черкасовым (Велеславом)”.
Сам А. Платов вещает менее витиевато, но не менее безответственно. Я бы назвал метод его книги (его книг) “бульварным структурализмом”. Как и достопочтенные мэтры структурализма, он манипулирует разнообразными феноменами различных культур (от ирландской до японской), некритически почерпнутыми из преимущественно переводных исследований и публикаций. Аналогична и практика необъяснимых сближений, сомнительных аналогий, беспочвенных моделирований. Только в отличие от Леви-Строса или Вяч. Вс. Иванова Платов (и им подобные) работают не в гордом жанре “высокая наука”, а в низких жанрах, предназначенных для читателей газеты “Чудеса и приключения”. Побольше сенсаций — вот их принцип; заморочив простаку обывателю голову разными “арканами”, “граалями” и “мандалами”, бульварные структуралисты охмуряют его бреднями о том, что он — Иван Иванович Пупкин — есть потомок древнего ария и потому он должен плясать с ними в белом балахоне вокруг костра где-нибудь на окском пляже, а затем и приобщиться к главному символу всех ариев, дзэн-буддистов и ацтеков, вышедших (примерно) из России, — к могучей свастике, этому чистому солярному симвболу (ударение на предпоследний слог).
Давать фактологическую критику сочинения Платова — невыносимо.
Наталья Романова. Публичные песни. СПб., 1999, 48 стр.
Эстетство бывает разное, худший его вариант — вовсе не капризные стишки под Кузмина и не картавые рулады Лени Федорова из группы “Аукцыон”. Хуже всего — неожиданный блатной прищур книжного червя, умение ловко ввернуть урканскую присказку промеж разных дискурсов и коннотаций, знаменитый бас, воодушевленно распевающий “Мурку” в два голоса с авангардным режиссером. Мол, знай наших, без меня народ неполный. Рецензируемая книга есть продукт именно такого рода эстетизма, к тому же имеющего и местный — питерский — колорит. Некоторая бомжеватость первоапостольной, проявленная в изумительных романах Вагинова, в добротной и остроумной довлатовской прозе, во вполне посредственных стихах Олега Григорьева и, наконец, в омерзительной пошлости всевозможного митьковства, в сочинениях Натальи Романовой доходит до предела. “Публичные песни” — неуклюжая попытка филолога сконструировать эпос пролетарских окраин, так сказать, быдловскую “Калевалу”.