Вообще, Волохонский — блестящий филолог, но это филология не системного познания, а частных наблюдений и практических литературных выводов. Вот заметочка о появлении Ираклия Андроникова у Вагинова и Заболоцкого, а вот другая, об одной запятой у Хлебникова: подобные заметки могут показаться мелочами, но именно в россыпях таких мелочей совершаются открытия (вспомним заметочки Харджиева, например). Здесь же — бесценные комментарии к текстам покойного Алексея Хвостенко, поэта и соавтора Волохонского (им, в частности, принадлежит знаменитый благодаря БГ текст песни “Под небом голубым”; у соавторов, впрочем, было: “Над небом голубым…” — как говорится, дьявольская разница!).
В конце книги — то ли эссе, то ли пространное стихотворение в прозе “Некоторые картины из моей комнаты”; здесь бесстрастно — будто бы — описывается интерьер комнаты повествователя, и каждый предмет (обыкновенно загадочно-экзотический) обретает свое лицо, хотя не гиперболизируется, не деформируется, не олицетворяется. Для продуктивной мизантропии Волохонского истории вещей или слов не менее, а может, и более интересны, нежели истории людей.
ТЕАТРАЛЬНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ ПАВЛА РУДНЕВА
“Русское варенье” Людмилы Улицкой. Школа современной пьесы. Режиссер Иосиф Райхельгауз. Премьера — 8 мая 2007 года.
Иосиф Райхельгауз ставит первую пьесу Людмилы Улицкой “Русское варенье” как водевиль из современной жизни людей чеховской формации: что случилось с потомками Гаева — Раневской после того, как разрушается их уже дача, осколок поместья. Героев уже нельзя (или по крайней мере трудно) назвать интеллигенцией, но живут они все еще идеологией дворянства, на которую никак не повлияла крутая история страны, — дворянства в упадке, но с прислугой. Людмила Улицкая пишет “Вишневый сад” наоборот — где нет и не может быть никакой жалости к семье, бездарно прожившей накопления своих именитых предков, где взамен жалости и сострадания появляется стойкое, крепкое, неколебимое доверие к “Лопахину” — старшему сыну главной героини, который расправляется с делами со скоростью метеора, может купить, продать, обменять и переселить в еще лучшие хоромы всю паразитирующую семейку разом. Этот персонаж — надежда нахлебников. Мечта о труде, так хорошо озвученная чеховскими сестрами, так и осталась голубою мечтою, о которой так сладко мечтается по утрам.
Очень ясный, социально точный текст. Улицкая фиксирует тотальный распад интеллигентской семьи, русский абсурд, рушащийся (и в прямом смысле тоже) дом. Работает один человек — главная героиня-переводчик, которая знает бесчисленное (лишнее) количество языков, но заранее и обреченно переводит многотомник бездарной писательницы. Но остальные еще хуже — морализирующие прихлебатели . “ Мне надо отдохнуть, я пять часов в церкви отстояла за всех вас…” — говорит старшая сестра, у которой неистовая религиозность произрастает из безделья, собственной неустроенности и ненависти к современной России. Слишком знакомый типаж. Народ в лице сантехника и переметнувшаяся интеллигенция (брат главной героини) отбирают в финале и этот распадающийся кров, проданный за бесценок во имя сторонней, почти что “парижской” любви брата. Унылая, горькая сказка о реальной жизни, полирующая все подряд культурные мифы. В слове “варенье” уже содержится что-то вязкое и вялое.
В области литературы все понятно и складно, всего в меру. Мы-то знаем, что для Улицкой как большого литератора распад мифа о русской интеллигенции — это тема писательской жизни, которая может быть бесконечно комедийной и саркастичной в подаче, но не теряет своей сущностной и первостепенной серьезности. Интеллигенция у Улицкой уже изначально подпорчена: дедушка, лауреат Сталинской премии, был селекционером, но сажал — генетиков, соседей по даче.