Однако лицо, челка! Где я их видел?
“Мир будет принадлежать не тому, у кого самая большая бомба, нет”.
Я набирал номер, как будто от того, снимут трубку или нет, зависит моя судьба.
“А тому, кто сумеет управлять нашими фантазиями”.
Наконец около девяти вечера номер ответил. В трубке раздалось сонное “алё”.
— Когда ты хочешь? — Судя по голосу, совсем юная.
Сказал, что живу поблизости и готов через час.
— Да, мой сладенький, — изобразила нежную птичку.
Я поморщился и понял, что даже такая фальшь способна меня растрогать.
Меж тем выяснилось, что цена повысилась.
— Зато у нас отдельная ванная!
Я сказал, что цена меня не интересует.
Перед тем как выключить компьютер, заглянул в почту. У него, кроме спама, ничего нет, пусто. Поразительная некоммуникабельность. Однако и у меня в почте было примерно то же. Как будто о моей пропаже узнали все и просто перестали писать письма. Похоронили. Или сделали вид, что меня не существовало вовсе.
Только одно сообщение значилось как непрочитанное. Я уже собирался удалить его, но в последний момент заметил собственное имя. Ссылаясь на договоренность, меня просили о встрече. Теперь, после обнаружения кредиток, нужды в деньгах не было. Но делать вид, что ничего не случилось, тоже не следовало.
“Завтра в три часа на Трешке”
“Пальто, буддийский платок”.
“ОК”, — откликнулся собеседник.
“Черное пальто, тубус”.
29
Я вышел из трамвая на следующей остановке. Действительно, напротив магазина с пластинками мерцала овощная палатка. В трубке снова длинные гудки, никто не подходит. “Издеваются, что ли?”
Наконец она ответила. “Алё!” — Голос резкий, злой.
Сказал, что стою у палатки, мерзну.
— Нельзя ли ускорить?
Несколько секунд в трубке висела тишина, раздавались шорохи.
— Это ты — в тюбетейке?
Я понял, что за мной наблюдают, и помахал рукой.
— Купи мандаринов и перезвони, ладно?
Тетка в овощной палатке уже закрывалась, пришлось упрашивать. В придачу решил взять ананас, потрафить .
— Алё… — Она, вернувшись в образ, сладко дышала в трубке.
— Куда идти? Где ты? — Я терял терпение.
— Какой ты... Видишь напротив дом с круглыми окнами? Запоминай номер…
30
В переулке медленно кружился снег, и все звуки города — стук трамвайных колес и гудки машин, писк светофоров — становились глуше, тише. Как будто их обложили ватой, закрыли крышкой. И убрали на антресоли.
Двустворчатые двери венчал медальон. В отсветах фонаря угадывалось индейское лицо, по бокам — два профиля в пейсах.
“Ты, Кожаный Чулок, хоть бы гайку туда бросил”.
И снова мне представилось, что я уже видел — и маску эту, и подъезд. Давно, в прошлой жизни. В таких же темных отсветах московского вечера.
“Лестница, слева красные ящики”.
Сигнал запиликал, дверь подалась.
Из красных ящиков свешивались рекламные листовки.
31
Лифт, вертикальный трамвай, медленно заполз на последний этаж. Стоя перед квартирами, набрал номер. За дверью послышалось треньканье, но где именно? Звонок сбросили раньше, чем я успел вычислить.
Наконец высокая створка приоткрылась. В щели возникло белесое пятно.
— Проходи, — коротко бросили из квартиры.
Лица разобрать я не успел.
Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядел в глубине коридора девушку. Она была абсолютно голой, если не считать стрингов. Миниатюрная фигура, узкие продолговатые бедра.
Я протянул сетку с мандаринами.
— Подождешь здесь? — Она неопределенно взмахнула рукой.
Пальто с драконами уместилось между тяжелыми мужскими кожанками. Когда повернулся, в коридоре никого не было.